14Частица

Общая характеристика

14.1Вопросительные частицы

Наталья Николаевна Логвинова, 2021

Дата последнего изменения файла: 2024-03-31 01:35:12 MSK

Логвинова Н. Н. Вопросительные частицы. Материалы для проекта корпусного описания русской грамматики (rusgram.ru). На правах рукописи. М., 2021. Дата последнего изменения: 2024-03-31 01:35:12 MSK

Вопросительными считается группа частиц, выражающих в общем смысле значение неуверенности, сомнения или недоверия к высказываемой пропозиции, несущих директивную иллокутивную функцию, и преимущественно (или исключительно) употребляющихся в вопросе.

14.1.1Общая картина

К вопросительным частицам относятся ли / ль, разве, неужели / неужель, ужели / ужель, неужто, нешто, что ли / что ль, а также некоторые другие единицы с похожими свойствами. Все перечисленные маркеры имеют статус вопросительной частицы (в некоторых случаях, устаревшей) согласно [Евгеньева 1999]. Таблица 14.1 суммирует данные о частотности употребления 7 перечисленных вопросительных частиц и их вариантов в текстах НКРЯ, созданных с 1709 до 2015 года.

Таблица 14.1. Использование вопросительных маркеров в диахронии

Период

Кол-во вопросительных предложений в подкорпусе

ли / ль, ipm

разве, ipm

неужели / неужель, ipm

ужели / ужель, ipm

неужто, ipm

нешто, ipm

что ли / что ль, ipm

1700–1750

1401

301

26

1

0

0

0

1

21484

18558

714

0

0

0

714

1751–1800

14707

4157

306

170

57

21

1

31

282655

20806

11559

3876

1428

68

2108

1801–1850

81425

14047

2231

1998

167

115

76

915

172515

27399

24538

2051

1412

933

11237

1851–1900

350480

35727

12666

5273

573

1069

1163

5371

101937

36139

15045

1635

3050

3318

15325

1901–1950

466702

36160

15504

6284

294

723

786

5001

77480

33220

13465

630

1549

1684

10716

1951–2000

690014

37451

16842

9726

94

1108

185

8428

54276

24408

14095

136

1606

268

12214

2001–2015

405037

26326

8388

3878

34

349

42

3803

64997

20709

9574

84

862

104

9389

Различие в частотности по периодам для всех частиц (кроме: ужели / ужель (1751–1800 / 1801–1850, 1801–1850 / 1851–1900), неужто (1700–1750 / 1751–1800), нешто (1700–1750 / 1751–1800), что ли / что ль (1751–1800 / 1801–1850)) статистически значимо (попарное сравнение с помощью критерия χ2 и точного критерия Фишера (для ячеек с ожидаемыми значениями < 5), P << 0,05 с поправкой Бонфферони). Темная заливка маркирует клетки, между которыми отсутствует статистическая значимость.

Рисунок 14.1 иллюстрирует распределение, представленное в Таблице 14.1[*].

Рисунок 14.1. Использование 7 вопросительных частиц в диахронии

Таблица 14.1 и иллюстрирующий ее график на Рисунке 14.1 свидетельствуют о том, что ли / ль ожидаемо был самым частотным маркером вопроса на протяжении всего рассматриваемого периода. Вместе с тем частотность этой частицы начиная со второй половины XIX-го века постоянно снижалась. Второй по частотности на всем рассматриваемом периоде оставалась частица разве. Схожий паттерн демонстрировали частицы неужели и что ли / что ль. Наконец, наименее частотными на всем рассматриваемом периоде оставались частицы неужто, нешто и ужели / ужель, две последние из которых практически вышли из употребления к настоящему моменту.

Несмотря на то, что данные частицы преимущественно употребляются в вопросе, их использование в действительности не ограниченно вопросительным контекстом. Некоторые из вопросительных частиц могут употребляться в том числе и в невопросительных предложениях с тем или иным модальным значением, связанным с выражением альтернатив. Это в большой степени характерно для составной частицы что ли / что ль, вводящей нейтральную с эпистемической точки зрения альтернативу:

  1. Смотреть не на что, хоть бы губы, что ли, накрасила. [Александр Снегирев. Вера (2015)]

В то же время, некоторые другие частицы, хотя и не описываются как вопросительные в словарях и грамматиках, предположительно имеют ту же или схожую дистрибуцию, как что ли: выражают модальность неуверенности в утвердительном высказывании, но при этом также могут употребляться в вопросе. Речь идет о таких частицах как никак и чай. В [Евгеньева 1999] эти частицы описываются как просторечные, при этом относительно никак указано, что эта частица выражает неуверенность, предположительность и синонимична таким словам как кажется и как будто. В свою очередь, чай, согласно словарю, синонимична таким модальным словам как по-видимому и наверное[*]. Употребление чай и никак в вопросительном и повествовательном предложении иллюстрируется в примерах (2)(3):

    1. Ты, чай, не приболел? [Ким Балков. Балалайка // «Сибирские огни», 2013]
    2. Я в Ростов уже, чай, два года не нырял. [Андрей Ростовский. Русский синдикат (2000)]
    1. Что такое? Ты, никак, выпил? [Василий Шукшин. Мой зять украл машину дров! (1969–1971)]
    2. Это, никак, Федор Еремеевич свистит, ― сказал один из мужиков. [И. Л. Солоневич. Две силы (1953)]

Вывод о том, в какой степени чай и никак похожи на вопросительные частицы, может быть сделан с опорой на по крайней мере следующие критерии:

  1. частотность употребления в повествовательных и вопросительных высказываниях;

  2. сочетаемость с другими вопросительными частицами.

  3. возможность употребляться при эксплетивном отрицании;

  4. стремление позиционно закрепиться.

Первый критерий. Таблица 14.2 суммирует данные о частотности чай и никак и синонимичных им что ли и наверное в текстах 1950–2015 гг. в основном подкорпусе НКРЯ:

Таблица 14.2. Частотность употребления чай, небось, никак, что ли / что ль и наверное в повествовательных и вопросительных контекстах

Контекст

чай

никак

что ли / что ль

наверное

В вопросительном

18 (56%)

42 (88%)

3 803 (74%)

1 378 (8%)

В повествовательном

14 (44%)[*]

6 (12%)

1 370 (26%)

15 749 (92%)

Различие между контекстами статистически значимо для частиц никак, что ли / что ль и модального слова наверное (биноминальный критерий, P << 0,05).

По данным Таблицы 2 можно сделать вывод, что частица никак употребляется в вопросительных контекстах в целом чаще, чем в невопросительных (подобно что ли, но не подобно наверное). Относительно чай подобного вывода на имеющихся данных сделать нельзя.

Второй критерий — сочетаемость с другими вопросительными частицами — основывается на традиционном представлении о грамматической категории: члены грамматической категории, как правило, составляют парадигму и не употребляются вместе [Плунгян 2010: 32]. В современных текстах НКРЯ не было обнаружено ни одного примера на совместное использование чай или никак и вопросительных частиц ли, разве и неужели. Единственный пример сочетания чай и другой вопросительной частицы (что ли) относится к середине 19-го века:

  1. Чай, в город, что ли, поедешь, али куда?.. [А. А. Потехин. Чужое добро впрок не идет (1855)]

Таким образом, можно предположить, что чай и никак действительно составляют парадигму — а значит и одну грамматическую категорию с другими вопросительными частицами.

Третий критерий. Чай в отличие от никак может употребляться в вопросах с эксплетивным отрицанием (5.a)(5.b), так же как вопросительная частица ли:

    1. Ты, чай, не приболел?.. [Ким Балков. Балалайка // «Сибирские огни», 2013]
    2. #Ты, никак, не приболел?
      ср. Ты, никак, приболел?
    3. #Ты, наверное, не приболел?
      ср. Ты, наверное, приболел?

Как показывают примеры (5.b)(5.c), по критерию сочетаемости с эксплетивным отрицанием никак ведет себя как наверное. При этом из всех вопросительных частиц, обсуждаемых в этом разделе, с эксплетивным отрицанием может употребляться только ли чай), в то время как другие частицы совместимы только с отрицанием на уровне пропозиции. Ввиду этого факта настоящий критерий должен оцениваться как имеющий меньший вес, чем остальные.

Четвертый критерий. Одной из неочевидных особенностей вопросительных частиц является их стремление закрепиться в определенной позиции. Как будет показано в разделе 14.1.3.1.2 вопросительное ли имеет строгую тенденцию располагаться в так называемой ваккернагелевской позиции — после первой составляющей предложения. Частица разве, как правило, располагается в начальной части вопроса, а именно — не далее третьего слова в бо́льшей части случаев. Частица что ли, наоборот, почти всегда находится в самом конце вопроса. И чай и никак, насколько можно судить по немногим имеющимся данным, так же демонстрируют тенденцию располагаться либо в самом начале вопроса, либо в позиции после первой составляющей.

Таблица 14.3. Расположение частиц чай и никак в вопросе

Позиция

чай

никак

Кол-во примеров

% примеров

Кол-во примеров

% примеров

1

5

28

22

52

2

12

67

20

48

3

1

5

0

0

На основе приведенного здесь анализа можно сделать вывод, что чай и никак в достаточной степени похожи на вопросительные частицы в синтаксическом смысле. Определить их функцию как только или преимущественно вопросительную невозможно, как невозможно этого сделать и для многих других единиц, традиционно относимых к группе вопросительных частиц: большинство вопросительных частиц этимологически связаны с единицами, имеющими лексическое значение.

14.1.2Контекстуальная дистрибуция вопросительных частиц

Основными факторами, определяющими дистрибуцию вопросительных частиц, являются функциональный тип вопроса (частицы совместимы не со всеми функциональными типами, см. раздел 14.1.3) и тип модального значения, выражаемого частицей.

14.1.2.1Ли

Вопросительная частица ли может употребляться только в вопросах с привативным набором альтернатив и нейтральной модальностью (обоих видов), то есть в вопросах типа (6):

  1. Сосед купил⬈ машину?

Невозможность использовать ли в вопросах с эквиполентным набором альтернатив хорошо диагностируется в так называемом тетическом контексте:

  1. Что-то случилось⬈?

В (7) говорящий хочет узнать, случилось ли что-то, о чем он не знает, или ничего не происходило. На первый взгляд такой вопрос вводит привативный набор пропозиций (х = что-то случилось | ¬х = ничего не случилось). В действительности же, вопрос в (7) принадлежит к тому типу вопросов, для которых характерно несовпадение формально вводимого набора альтернатив и прагматически релевантного. Так, ответом на (7) может быть (8.a) или (8.b), но не (8.c)(8.d):

    1. Да, мы поспорили из-за машины.
    2. Нет, все, как всегда.
    3. #Да.
    4. #Нет.

Варианты (8.c)(8.d) не могут самостоятельно служить ответом на (7), поскольку, получив подобный ответ, спрашивавший непременно потребует дальнейшего объяснения. Таким образом, прагматически релевантный набор альтернатив в (7) — эквиполентный. Это объясняет невозможность использования в таком тетическом вопросе ли. При этом синтаксически конструкция с ли и тем же лексико-синтаксическим составом, как в (7), возможна, но имеет совершенно другие условия использования:

  1. Случилось⬈ ли что-нибудь?

Вопрос в (9) может быть употреблен тогда, когда спрашивающий действительно рассматривает только две альтернативы: х = нечто случилось | ¬х = ничего не случилось. Такое возможно, например, если говорящий поставил некоторый эксперимент, требующий времени, и попросил коллег наблюдать за его ходом и доложить о результате (сработал / не сработал).

Смещенная эпистемическая модальность исключает использование вопросительной частицы ли (а также вопросительную инверсию, как одну из стратегий маркирования информативного вопроса). Примеры (10.b) и (10.c) (при указанной ИК) иллюстрируют невозможность использования вопросительной инверсии и ли при смещенной позитивной модальности иллокуции (сигнализируемой модальным маркером наверное):

    1. Наверное, сотрудничество с постановщиком и дирижёром из Мариинского театра оказалось плодотворным⬈? [Лариса Залесова-Докторова. Из Новосибирска. Мороз и новосибирская опера // «Звезда», 2002][*]
    2. *Наверное, оказалось⬈ плодотворным сотрудничество с постановщиком и дирижёром из Мариинского театра?
    3. *Наверное, оказалось ли плодотворным сотрудничество с постановщиком и дирижером из Мариинского театра?

Также невозможно использование частицы ли в вопросе с привативным набором альтернатив и негативной эпистемической модальностью пропозиции:

    1. В Эстонии нет министров?
    2. #В Эстонии нет ли министров?
    3. #Нет ли в Эстонии министров?

Ни один из вопросов (11.b)(11.c) не имеет нейтральной модальности, как (11.a). Примеры (11.b)(11.c) выражают предположение или догадку, что X, — то есть имеют смещенную позитивную эпистемическую модальность иллокуции. Эта особенность русских вопросов с отрицанием неоднократно упоминалась в литературе [Падучева 2013: 250–252]. В существующей литературе, однако, не обсуждаются возможные объяснения такого изменения семантики. Неформальное объяснение, по-видимому, состоит в том, что если в вопросах без отрицания (с нейтральной эпистемической модальностью пропозиции) ли маркирует равную вероятность X и ¬X, то в вопросах с отрицанием ли маркирует сомнение в ¬X (поскольку вопросы с выражением отрицательной альтернативы вообще не нейтральны). Таким образом, конструкция не… ли выражает сомнение в том, что ¬X верно (следовательно, X верно).

Смещенная аксиологическая модальность также исключает использование ли. Так, вопрос типа (12.b) в противоположность (12.a) подразумевает, что говорящий не хотел бы, чтобы его осуждали, то есть имеет смещенную аксиологическую модальность [Кобозева 2000: 305]:

    1. Осуждаете ли Вы меня?
    2. Вы меня не осуждаете?

14.1.2.2Что ли

Частица что ли в противоположность ли, совместима только с эквиполентным (см. невозможность (13)) набором альтернатив (с широким (14) и узким фокусом (15)) и имеет смещенную позитивную эпистемическую модальность. Что ли кодирует такие вопросы, пропозиция которых, по мнению говорящего, истинна с бо́льшей вероятностью, чем любая из возможных альтернатив.

  1. *Сосед купил⬈ машину, что ли?
  1. От гречишной соломы коза пух хорошо отдаёт. — В журнале, что ли, прочитал? [Борис Екимов. Фетисыч // «Новый Мир», 1996]
    = говорящий не знает, откуда у собеседника обсуждаемое знание, но может предположить несколько альтернативных источников:
    1. собеседник прочитал об этом в журнале;

    2. собеседника научили этому старшие родственники;

    3. собеседник знает об этом из личного опыта;

    4. собеседник изучал это в университете и т.д.

    На основе некоторых знаний о собеседнике, говорящий предполагает, что тот, скорее всего прочитал о козах в журнале.
  1. Ты, что ли, за дверью, Степановна? [И. Грекова. Летом в городе (1962)]
    = говорящий не знает, кто находится за дверью, но может предположить несколько альтернатив:
    1. Степановна;

    2. сосед;

    3. муж и т.д.

    На основе некоторых данных о ситуации говорящий предполагает, что за дверью Степановна с бо́льшей вероятностью, чем кто-либо другой.

14.1.2.3Чай и никак

Частицы чай и никак, так же, как и что ли, имеют смещенную позитивную эпистемическую модальность, однако могут использоваться в вопросе как с привативным, так и с эквиполентным набором альтернатив:

  1. Имущества после него, чай, много⬈ осталось? [Еремей Парнов. Третий глаз Шивы (1985)]
  1. Куда? Известно, в Сучковку. — Чай, там вечерку⬈ девки устраивают? [Владимир Тендряков. Суд (1960)]
  1. — Ты не представляешь, где я побывал! ⟨…⟩
    Никак Диснейленд⬈ в Тамбове открылся? — состроумничал я. [А. А. Шепелев. Дедушка Dead и абряуты (2005) // «Волга», 2015]

Чай и никак сигнализируют бо́льшую степень уверенности в верности высказываемого сужения, чем что ли. Ср. вопросы в (19):

    1. Чай, догадываешься, чьи повеления передаю? [Эдвард Радзинский. Княжна Тараканова (1999)]
    2. Никак, догадываешься, чьи повеления передаю?
    3. #Догадываешься, чьи повеления передаю, что ли?

Косвенно степень уверенности спрашивающего в истинности высказываемого суждения может быть доказана соотношением согласующихся («Да») и несогласующихся («Нет») ответов. Таблица 14.4 иллюстрирует соотношение согласующихся и несогласующихся ответов на вопросы с частицами что ли, никак и чай в НКРЯ.

Таблица 14.4. Распределение ответов на вопросы с частицами что ли, никак и чай[*]

Ответ

что ли

никак

чай

«Да»

12

22

7

«Нет»

27

7

4

Статистически значимое различие для пары что линикак, критерий χ2, P<0,05.

Как видно по данным в Таблице 14.4, ответы на вопросы с частицей никак чаще являются позитивными («Да»), чем ответы на вопросы с частицей что ли. Следовательно, вопросы с никак употребляются чаще тогда, когда говорящий имеет достаточную долю уверенности в своем предположении. Данные по частице чай недостаточно, чтобы подтвердить эту гипотезу относительно данной частицы.

Семантику частиц чай и никак можно описать следующим образом: среди всех возможных альтернатив предлагаемая наиболее вероятна или даже представляется единственно возможной:

  1. Мария достает и разворачивает за концы шаль. — Ильинишна! Да никак оренбургский? Ох, матушки! ― всплеснула руками соседка и поспешила к столу пощупать. — Право-те, оренбургский! [Игорь Адамацкий. Утешитель // «Звезда», 2001]

Однако в отличие от чай, никак несет значение удивления. Ср. вопросы в (21):

    1. Сысоева, чай, знаете? Знатный во всем городе человек, Герой Социалистического Труда. [Галина Куликовская. Семейная арифметика // «Огонек». № 6, 1970]
      = для говорящего ожидаемо, что собеседники знают Сысоева
    2. Сысоева, никак, знаете?
    3. Никак, знаете Сысоева?

Поскольку значение неожиданности, существующее у никак, свидетельствует о бо́льшем сомнении и, соответственно, о меньшей уверенности в истинности суждения, далее чай рассматривается как располагающееся ближе к полярному значению смещенной позитивной модальности, чем никак.

14.1.2.4Разве, неужели, неужто и нешто

Вопросительные частицы разве, неужели (а также более редкое ужели), неужто и нешто сигнализируют о том, что вопрос имеет негативную эпистемическую модальность. Употребление этих частиц свидетельствует о том, что говорящий оценивает наблюдаемый или обсуждаемый факт как маловероятный:

  1. Разве можно быть женой этого человека ⟨…⟩ и не быть рабой? [Сати Спивакова. Не всё (2002)]
  1. Неужели и во Вселенной не осталось работы первооткрывателям? [В фокусе открытий // «Знание — сила», 2003]
  1. Неужто за столько лет нельзя ликвидировать эту утечку? [Б. Варецкий. Стыдные уроки барства. Власть и бедность // «Советская Россия», 2003.08.21]
  1. Нешто справедливо этак-то?.. [Евгений Лукин. Катали мы ваше солнце (1997)]

Различия между разве и неужели подробно анализируются в [Булыгина, Шмелев 1997: 270–281]. Основное противопоставление, выделяемое авторами, можно переформулировать следующим образом: в отличие от неужели, разве подразумевает, что говорящий не только рассматривает х как нечто маловероятное, но также полагал до того, как столкнулся с х, или продолжает полагать, что верно ¬х. Неужели, в свою очередь, означает, что говорящий не имел никаких ожиданий относительно х или ¬х до того, как столкнулся с х, но х при этом кажется ему удивительным. Это различие между разве и неужели хорошо иллюстрируется контекстом, в котором реплика собеседника, предшествующая вопросу, сама является ответом на конкретный вопрос:

  1. — Так кто ж она?
    — Жена моя.
    Неужели жена? / #Разве жена? [Булыгина, Шмелев 1997: 275]

В (26) употребление неужели сигнализирует новизну и заинтересованность говорящего в полученном ответе. Неуместность разве определяется тем, что разве предполагает, что говорящий имел некоторое мнение насчет обсуждаемой ситуации, которое не совпадает с полученной информацией. Вопрос с разве в этом контексте может иметь только «обличающий» смысл («почему ты врешь?»). Напротив, частица разве уместна в вопросе к пресуппозиции ответа в (26):

  1. Разве ты женат?

То же противопоставление объясняет приемлемость одной, но не другой частицы в следующих двух микро-диалогах:

    1. — Я замерз. — Неужели? / #Разве?
    2. — Тут холодно. — Разве? / #Неужели? [Булыгина, Шмелев 1997: 279]

Оба диалога в (28) являются реакцией на одну и ту же ситуацию — низкую температуру в помещении. При этом в (28.a) речь идет о внутреннем состоянии, поэтому употребление разве значило бы что один из собеседников способен иметь мнение о состоянии другого до того, как о нем было сообщено. Наоборот, в (28.b) оба собеседника могут оценить температуру в комнате, поэтому употребление неужели (маркирующей удивление) неуместно. Т. В. Булыгина и А. Д. Шмелев указывают и на другие различия между разве и неужели, которые могут быть уточнены в указанной работе.

Противопоставление близких по семантике неужели и неужто обсуждается в [Боттино 2020]. Согласно [Боттино 2020], различие между неужели и неужто заключается во времени оценки: время оценки в случае с неужели всегда совпадает со временем ситуации, обозначенной в пропозиции вопроса, в то время как время оценки неужто совпадает со временем говорящего, иными словами — неужто может относиться только к пропозициям, вероятность которых говорящий может оценить в настоящий момент. В связи с этим, Т. Боттино постулирует неестественность употребления неужто в вопросах, обращенных к будущему времени:

    1. Неужели влюблюсь?
    2. #Неужто влюблюсь?

Между тем, доля форм будущего времени в вопросах с неужто в корпусе практически такая же, как в вопросах с неужели:

  1. Неужто ты будешь свою до восьми караулить? [Александр Крамер. О скитальцах и странниках // «Сибирские огни», 2013]
Таблица 14.5. Употребление неужто и неужели с временными формами главного предиката

Контекст

неужто

неужели

Кол-во примеров

%

Кол-во примеров

%

Будущее

96

24%

1004

22%

Настоящее

49

12%

872

19%

Прошедшее

248

63%

2598

58%

Представляется, что неужто отличается от неужели тем, что неужто выражает более сильное отрицательное аксиологическое отношение, а именно — негативную оценку ¬х, если х = то, что говорящий рассматривал бы как ожидаемую, приемлемую альтернативу в наблюдаемой ситуации. Так, в паре (31.a)(31.b) вариант вопроса с неужто означает, что потребность в чем-то кроме наркоза оценивается говорящим как каприз:

    1. Почему перед операцией назначают ещё какие-то медикаменты? Неужели мало одного наркоза? [Елизавета Кольцова. Наркоз: страхи и реальность // «100% здоровья», 2002.11.11]
    2. #Неужто мало одного наркоза?

Особую позицию в описываемой группе занимает просторечное нешто. Нешто описывается словарями как вариант неужто и неужели [Даль 1863/2004]. При этом, только частица нешто в этом ряду наряду с разве (продолжающей (почти маргинально) употребляться в этой функции) имела потенциально-условное значение:

  1. — Ну, теперь этих не поймаешь ни за что, — говорил «горевший» веселый художник, очень быстро бегавший на своих коротких и кривых, но сильных мужицких ногах, — нешто спотыкнутся. [Л. Н. Толстой. Воскресение (1899)]
  1. Никогда я не видала, чтобы барин наш призадумался, чтобы барыня всплакнула, — нешто безденежье или барышня захворает. [Н. А. Добролюбов. Черты для характеристики русского простонародья (1859)]
  1. В последние годы её жизни мы мало общались — ну, разве изредка по телефону. [И. Э. Кио. Иллюзии без иллюзий (1995-1999)]
  1. Сравнить музыку можно было разве с мамой. [И. Грекова. Фазан (1984)]

Функция частиц разве и нешто в примерах выше в общем смысле такая же, как в общем вопросе — маркирование отношения альтернативности. Использование этих частиц (хотя и с несколько другим значением) в утвердительном высказывании показательно в отношении природы этого класса: единицы, выступающие в качестве маркеров общего вопроса, преимущественно оказываются мультифункциональными, обслуживая некоторую область значений, связанных с выражением семантики альтернативности. Это заключение верно и для частицы ли, использующейся в качестве парного союза:

  1. И проблема ― исконны ли они, приобретены ли они вторично, откуда они вообще взялись и чему они соответствуют за пределами койсанских языков? [Сергей Старостин, Григорий Зеленко. У человечества был один праязык // «Знание — сила», 2003]

14.1.2.5Обобщение

Схема ниже служит обобщающей иллюстрацией к описанию семантики вопросительных частиц, употребляющихся в общем вопросе.

Рисунок 14.2. Обобщающая иллюстрация о семантике частиц общего вопроса
    flowchart LR
      subgraph Вопрос
       direction LR
          subgraph B1[Негативная модальность]
            direction LR
             i1[разве] --- f1[неужели, неужто, нешто]
          end
          subgraph B2[ ]
           direction LR
             i2[ли] --- f2[что ли]
          end
          subgraph B3[Позитивная модальность]
           direction LR
             i3[никак] --- f3[чай]
          end
      end
      Отрицание --- Вопрос --- Утверждение
      B1 --- B2
      B2 --- B3
    

В следующих разделах описываются морфологические и синтаксические особенности вопросительных частиц.

14.1.3Морфологические и синтаксические особенности вопросительных частиц

14.1.3.1Ли

14.1.3.1.1Варианты ли vs. ль

В современном русском языке значительно больше распространен вариант вопросительной частицы ли. При этом употребление ль ограниченно фонетически, так как ль может следовать только за словами, оканчивающимися на гласный[*]. Таблица 14.6 показывает употребление вариантов ли и ль после слов с гласным в конце в текстах с 1700 по 2015 гг.

Таблица 14.6. Частотность вариантов ли и ль в диахронии

Период

ли

ль

ль, %

1700–1750

150

24

14

1751–1800

625

30

5

1801–1850

7 892

384

5

1851–1900

21 321

1 066

5

1901–1950

20 785

599

3

1951–2000

21 178

351

2

2001–2015

14 331

227

2

Рисунок 14.3. Использование вариантов ли и ль в диахронии

График на Рисунке 14.3 показывает, что вариант ль в целом был менее частотен, чем ли, во всем рассматриваемом периоде. Кроме того, начиная со второй половины XIX века частотность ль последовательно заметно снижалась, тогда как ли сохраняла примерно одинаковую частотность.

В современном русском на употребление ль влияют функциональный стиль, фонотактика и семантика.

Так, ль оказывается заметно частотнее в современных поэтических текстах, чем в прозаических:

Таблица 14.7. Частотность вариантов ль и ли после слов на гласный в текстах 1950–2015 гг. в основном и поэтическом подкорпусе НКРЯ

ли

ль

ль, %

поэтический подкорпус

923

430

32

основной подкорпус

14 331

227

2

При этом в устном корпусе непубличной речи ль встречается исключительно как часть составной частицы что ль.

При более детальном анализе примеров с ль из корпуса 1950–2015 оказывается, что значительная часть этих примеров представляет собой цитаты из более ранних, чаще всего поэтических, текстов. После исключения подобных примеров остается только 110 примеров употребления ль в текстах рассматриваемого периода. Относительно этих примеров можно сделать два следующих замечания.

Во-первых, большинство вопросов с ль в этой небольшой выборке могут быть охарактеризованы как риторические. Так, из 110 вопросов с ль риторическими оказываются 45 (41%). Несмотря на то, что однозначное определение того, является ли вопрос риторическим или нет, часто затруднительно, для большинства примеров с ль это можно сделать довольно однозначно, см. примеры (37.a)(37.b):

    1. Палыч, дорогой! Тебе ль хандрить? Ведь какой маховик раскрутили. [Семен Данилюк. Рублевая зона (2004)]
    2. Мне ль вас, бывших вояк, учить придуриваться? [Виктор Астафьев. Веселый солдат (1987–1997) // «Новый Мир», 1998]

Во-вторых, в 56 примерах из 110 ль следует за словом, оканчивающимся на -о, при этом в 46 из 56 случаев это слово является наречием. Однако такое смещение в сторону наречий, является, по-видимому, эпифеноменом ограничения на использование ль только после слов на гласный. Так, наречие также оказывается наиболее частотным предшественником для ли, если рассматривать только примеры, в которых ли следует за словом на гласный (в отсутствие подобных ограничений наиболее частотным предшественником для ли является глагол). Таблица 14.8 отражает данные о распределении частей речи в позиции перед вопросительной частицей в корпусе RuTenTen10[*] (учитывались только слова, оканчивающиеся на гласный):

Таблица 14.8. Распределение частей речи в позиции перед ль и ли

Часть речи

ль

ли

кол-во примеров

%, примеров

кол-во примеров

%, примеров

наречие

10 193

21

2 124 503

40

глагол

10 134

20

1 439 485

27

местоимение

9 247

19

412 135

8

прилагательное

2 063

4

453 468

9

союз

7 217

15

550 104

10

существительное

5 769

12

143 110

3

частица

573

1

88 664

2

Однако, как можно видеть по Таблице 14.8, процент местоимений в случае с ль больше чем в два раза выше, чем в случае с ли. Представляется, что это может свидетельствовать о том, что ль имеет тенденцию чаще встречаться после более коротких составляющих, чем ли. В Таблице 14.9 показаны данные о средней длине наречий перед ль и ли в корпусе RuTenTen10.

Таблица 14.9. Средняя длина наречия (в слогах) в позиции перед ль и ли

ли

ль

средняя длина

3.2210

2.7175

Различие статистически значимо, Т-критерий Стьюдента, P << 0.05.

Возможно и другое объяснение, связанное с сохранением архаичных структур в частотных сочетаниях [Bybee 2007], поскольку местоимения обладают сравнительно высокой частотностью среди других лексических классов [Ляшевская, Шаров 2009]. В пользу этой гипотезы говорит контраст между местоимениями и существительными сравнительной длины, ср. не тебе ль? / ?не маме ль? / ?не Пете ль?

Кроме того, согласно [Bybee 2007: 304], частотные варианты с нетипичным морфосинтаксисом часто обладают прагматически смещенным значением, что объясняет частотное использование ль в риторических вопросах.

Наречия и предикативы на -о не являются более предпочтительным контекстом для ль. Таблица 14.10 иллюстрирует частотность использования ли и ль после наречий и предикативов на -о и другой гласный.

Таблица 14.10. Частотность ли и ль после местоимений и предикативов с разным исходом

Наречие / предикатив

ль

ли

ль, %

тоже

4

110

4

сразу

3

558

1

почти

0

47

0

больше

14

785

2

вместе

4

165

2

снова

5

47

10

можно

477

383 300

0

надо

207

42 001

0

нужно

84

80 943

0

давно

189

5 300

3

часто

36

7 745

0

долго

346

10 772

3

14.1.3.1.2Позиция ли

А. А. Зализняк [Зализняк 2008: 28] относит древнерусскую вопросительную энклитику ли к классу фразовых ваккернагелевских частиц. Согласно закону Ваккернагеля, праиндоевропейские частицы располагались всегда за первым полноударным словом фразы [ibidem]. Исчерпывающего описания положения фразовых частиц в современном русском, насколько можно судить, на настоящий момент не существует. Согласно А. А. Зализняку, лучше всех в современном русском языке сохранила свои ваккернагелевские свойства частица же, позиционной дистрибуции которой посвящено недавнее подробное исследование [Валова, Слюсарь 2017]. В настоящем разделе будут рассмотрены позиционные свойства вопросительной и разделительной частицы ли, при этом для анализа будет использоваться частично тот же материал, что и в работе, посвященной же, что позволит сопоставить свойства рассматриваемых клитик в современном русском языке.

В сплошной выборке примеров с вопросительным ли, эта частица занимает максимум 6-ую позицию в фразе (38).

    1. Но у самого человека была ли такая вера, которая может двигать горами? [митрополит Антоний (Блум). После Преображения. Исцеление глухонемого отрока (1989)]
    2. Но у самого человека // была ли такая вера, которая может двигать горами?

При том, что при подсчете не производилось выделение ритмико-синтаксических барьеров [Зализняк 2008: 42], а в качестве позиционной единицы рассматривалось графическое слово, основываясь на примерах типа (38), можно сказать, что в действительности, если бы в таких примерах отчет позиции ли производился от ближайшего ритмико-синтаксического барьера (который для (38) предложен в (38.b)), эта позиция должна была бы считаться второй. Однако, даже при предварительном подсчете в 84% случаев употребления ли в вопросе, частица занимает строгое ваккернагелевское положение после перового фонетического слова фразы.

Таблица 14.11. Положение вопросительной частицы ли в вопросах из сплошной выборки[*]

Позиция

Количество примеров

Процент примеров в данной позиции

2-я

1788

84

3-я

301

14

4-я

15

1

5-я

11

1

6-я

2

0

Вслед за [Валова, Слюсарь 2017] в настоящем разделе будет рассмотрена возможность употребления ли, во-первых, между прилагательным и существительным, а во-вторых, между частями имени собственного. Как показывают примеры из корпуса, как и же, ли может располагаться не только после первого фонетического слова (далее, — позиция 1), но и после первой составляющей (далее, — позиция 2), как в примерах (39)(43):

  1. Уж не «Меланхолическое адажио» ли? [Василий Аксенов. Коллеги (1962)]
  1. ⟨…⟩ они «сидели», и не за «контрреволюционную организацию» ли? [И. М. Дьяконов. Книга воспоминаний. Глава одиннадцатая (1937–1939) (1995)]
  1. Между тем проигравшая, прелестная римлянка ли, византийка ли, постепенно исчезала, как бы угасала среди витражей. [Василий Аксенов. Круглые сутки нон-стоп // «Новый Мир», 1976]
  1. Повторюсь, мы еще не знаем, о чем идет речь: о чудовищном невезении ли, преступной халатности широнинской читальни или о внешнем заговоре. [Михаил Елизаров. Библиотекарь (2007)]
  1. Смело преодолев минное поле из пустых кресел, Андрей Николаевич примостился рядом, спросил, разобрался ли тот с вавилонской шушерой, не типографская опечатка ли. [Анатолий Азольский. Лопушок // «Новый Мир», 1998]

В примерах (39)(43) представлены разные функции частицы ли. В (39)(40) представлено ли общего вопроса. Примеры (39)(40) при этом являются единственными примерами на вторую позицию ли в корпусе 1950–2015. Стоит отметить, что в обоих случаях комплекс прилагательного и существительного является некоторым устойчивым выражением (ср. использование кавычек). Примеры (39)(42) иллюстрируют употребление ли в функции не вопросительной частицы, а разделительного союза, используемого при перечислении альтернатив. В примере (43) ли выступает в качестве показателя косвенного вопроса.

Таблица 14.12 суммирует наблюдения над частотностью употребления ли в первой или второй позиции в сочетаниях прилагательного и существительного в зависимости от функции частицы.

Таблица 14.12. Положение частицы ли относительно сочетаний прилагательное + существительное

Период

вопрос

косв. вопрос

разделительное

всего

1

2

1, %

1

2

1, %

1

2

1, %

1

2

1, %

1700–1750

10

0

100

0

0

1

0

100

11

0

100

1751–1800

33

0

100

5

0

100

6

0

100

44

0

100

1800–1850

84

0

100

1

0

100

46

0

100

131

0

100

1851–1900

131

2

98

8

0

100

137

0

100

267

2

99

1901–1950

111

3

97

8

0

100

162

7

96

281

10

97

1951–2000

146

2

99

7

1

88

150

17

90

303

19

94

2001–2015

35

0

100

3

0

100

30

0

100

68

0

100

Различие в частотности второй позиции ли, проиллюстрированное Таблицей 14.12, статистически значимо только для разделительного ли (расчет только для ячеек после 1851–1900, критерий χ2, P < 0,05). Если рассматривать только тексты с 1951 г., то разделительное ли статистически значимо отличается в отношении частотности второй позиции от ли в независимом вопросе.

Таблица 14.13. Положение ли относительно сочетаний прилагательное + существительное в 1951–2015

Функция частицы

Позиция 1

Позиция 2

2, %

ли независимого вопроса

181

2

1

ли косвенного вопроса

10

1

9

разделительное ли

180

17

9

Различие статистически значимо для пары «ли независимого вопроса — разделительное ли» (точный тест Фишера, P < 0,05).

В упоминавшемся выше аналогичном исследовании позиционных свойств энклитики же, доля же во второй позиции также возрастала со временем. При этом, судя по данным [Валова, Слюсарь 2017], доля же во второй позиции также была невелика в том числе и в примерах из современных текстов.

Следующие примеры иллюстрируют возможность использования вопросительного ли как в первой, так и во второй позиции относительно частей комплекса имени собственного:

  1. А найдете, тогда и спросите, себя или его самого, если он вдруг еще жив, а не Михаил Иванович ли он? [Александр Пятигорский. Вспомнишь странного человека (1997)]
  1. Батюшки! это не Николая ли Егорыча сынок? [Роман Шмараков. Лошадь // «Сибирские огни», 2013]

Таблица 14.14 иллюстрирует позиционные свойства ли относительно комплекса имени собственного в текстах XVIII–XXI вв. в основном подкорпусе НКРЯ.

Таблица 14.14. Положение частицы ли относительно комплекса имени собственного

Период

вопрос

косв. вопрос

разделительное

1

2

1, %

1

2

1, %

1

2

1, %

1800–1850

9

0

100

0

0

0

0

1851–1900

29

0

100

2

0

100

6

0

100

1901–1950

19

0

100

0

0

2

0

100

1951–2000

30

1

97

0

1

0

2

0

100

2001–2015

7

0

100

1

0

100

0

0

Данные Таблицы 14.14 не позволяют сделать вывода об изменении позиционных предпочтений у вопросительного или разделительного ли. Следует упомянуть, что большинство примеров, отраженных в Таблице 14.14, содержат отрицание (то есть представляют собой конструкцию типа не X1 ли X2). Наличие отрицания упоминается в [Валова, Слюсарь 2017] в качестве фактора, сильно влияющего на вероятность употребления же в первой позиции.

Между тем, в интернет-корпусе RuTenTen15 частотность ли во второй позиции относительно частей комплекса имени собственного несколько выше у вопросительного ли, чем в основном подкорпусе НКРЯ.

Таблица 14.15. Положение частицы ли относительно комплекса имени собственного в интернет-корпусе RuTenTen15[*]

Тип частицы

Позиция 1

Позиция 2

%, позиция 2

ли независимого вопроса

49

13

20

ли косвенного вопроса

5

3

37

Разделительное ли

6

0

0

Распределение статистически не значимо для всех пар (точный критерий Фишера, P <0,05).

Распределение в Таблице 14.15 говорит о том, что в менее формальном регистре, как и в текстах основного корпуса НКРЯ, вторая позиция ли для всех подтипов ли менее частотна, чем первая. Различие между частотностью второй позиции вопросительного ли в интернет-корпусе и НКРЯ (тексты 1951–2015 гг.) статистически незначимо (точный тест Фишера, P = 0,3326), что не позволяет сделать вывод о том, что позиционные предпочтения ли в менее формальном регистре являются более свободными.

При исследовании позиционных свойств же в аналогичном контексте, авторы [Валова, Слюсарь 2016] пришли к выводу, что наблюдается статистически значимая тенденция к увеличению доли примеров с же во второй позиции. Если допустить правомерность такого сравнения, можно сказать, что клитика ли в бо́льшей степени, чем же, сохранила строгие ваккернагелевские свойства.

14.1.3.2Разве

Разве, в отличие от ли, может занимать как начальную (46), так и срединную (47), а также конечную (48) позицию в вопросе вне зависимости от положения фокусной составляющей:

  1. Разве этого мало для объяснения смены страны проживания? [коллективный. Форум: Были вы в стране преподаваемого языка? (2008–2011)]
  1. Но правительство США разве в чём-то виновато перед своим народом? [Игорь Свинаренко. Умытая Россия // «Коммерсантъ-Власть», 1999]
  1. Их вон сколько наползло в Москву. Да что они тебе, мешают разве? [Нина Садур. Сад (1994)]

В данном разделе обсуждаются данные о положении разве в общем вопросе в современных текстах и в диахронии. Расчет позиции разве производился не относительно всего вопросительного предложения, а относительно того синтактико-просодического отрезка, в котором находится частица. Практически, за такой отрезок принималась часть предложения с разве между двух знаков препинания. Соответственно, если в предложении отсутствовали осложняющие члены, рассматривались все позиции в предложении. Максимальное число позиций, рассматривавшихся в синтактико-просодическом отрезке — 9. Понятие позиции в настоящем исследовании ориентировано на представление о фонетическом слове (отрезок речи, объединенный одним ударением [Князев 2006: 43]), поэтому непроизводные предлоги и некоторые частицы (а, не, ну) рассматривались как занимающие одну позицию с последующим словом. Это значит, что в предложении типа (49) позиция разве определялась как первая (поскольку проклитическая частица а является одним фонетическим словом с разве) при длине вопросительного отрезка 9 (проклитический предлог на составляет одно фонетическое слово с последующим числительным второй).

  1. А разве ответы на второй и третий вопросы могут быть разными? [Лед тронулся // «Газета», 2003.07.02]

Общий размер выборки составил 20665 примеров, охватывающих периоды с 1700 по 2015 гг.

Рисунок 14.4 отражает частотность различных позиций разве в зависимости от длины синтактико-просодического отрезка в каждом из периодов по 50 лет с 1700 по 2015 гг.

Рисунок 14.4. Положение разве в диахронии

Как можно судить по Рисунку 14.4, во всех рассмотренных периодах частица разве тяготела к началу вопросительной фразы. Наиболее частотной позицией для разве во всех периодах и вне зависимости от длины синтактико-просодического отрезка оставалась первая позиция. Остальные позиции ранжировались по принципу, который в общем можно описать как «чем дальше от начала — тем менее частотно». По-видимому, следствием из этого принципа является также низкая частотность финальных позиций в длинных отрезках. Единственный отчетливо наблюдаемый в диахроническом срезе контраст касается частотности разве в позиции дальше второй в текстах, созданных до 1850 года. Насколько можно судить по графику, первая и вторая позиция были превалирующими в текстах этого периода, а в длинных отрезках оказываются единственно наблюдаемым вариантом. В текстах более позднего времени наблюдается больше вариативности относительно положения разве. На Рисунке 14.5 представлено распределение позиций разве в текстах 1950–2015 гг.

Рисунок 14.5. Положение разве в вопросах в текстах 1950–2015 гг.

Согласно графику выше, финальная позиция разве в современных текстах наблюдается только в синтактико-просодических отрезках не длиннее четырех слов, при чем тенденция к меньшей частотности разве в финальной позиции в длинных отрезках имеет градуальный характер: чем длиннее отрезок, тем меньше доля финальной позиции. Эта тенденция иллюстрируется Таблицей 16.

Таблица 14.16. Частотность финальной позиции разве в зависимости от длины отрезка

Длина отрезка

Кол-во примеров с финальной позицией

2

51

3

22

4

3

5

1

Корреляция статистически не значима (коэффициент корреляции Пирсона, P = 0,059).

Корреляция между частотностью финальной позиции и длиной отрезка в Таблице 14.16 не является статистически значимой, но приближается к порогу значимости.

В более длинных отрезках позиция ближе к началу также является более предпочтительной для разве. Вторая позиция, вне зависимости от длины отрезка, является второй по частотности.

14.1.3.3Что ли

Как и разве, что ли / что ль может использоваться в различных позициях в вопросе. Примеры (50)(52) иллюстрируют использование что ли в начальной (50) и конечной позиции (52), а также в позиции в середине вопросительного высказывания (51):

  1. Что ли только это мне и надо? [Марина Палей. Поминовение (1987)]
  1. Ради спортивного интереса, что ли, женщина 9 месяцев вынашивает ребёнка? [Б. Я. Каштанова. На другом берегу (2003) // «Советская Россия», 2003.08.23]
  1. Ты из авиационно-технического, что ли? [Андрей Геласимов. Чужая бабушка (2001)]

В некоторых случаях что ли относится не ко всей клаузе, а к отдельной составляющей. В этом случае что ли, как правило, располагается за составляющей в фокусе вопроса, как в (53):

  1. У меня, что ли, завтра контрольная по математике? [Елена Павлова. Вместе мы эту пропасть одолеем! // «Даша», 2004]

При этом, указанное выше правило представляется нестрогим. Так, в примере (54) также вполне приемлемо конечное положение что ли. Начальное же положение представляется стилистически маркированным, но не недопустимо:

    1. У меня завтра контрольная по математике, что ли?
    2. Что ли у меня завтра контрольная по математике?

В настоящем разделе рассматриваются тенденции в расположении составной частицы что ли в вопросе в синхронии и диахронии. Методика составления выборки в случае со что ли / что ль аналогична описанной для разве в предыдущем разделе. Объем выборки для что ли составил 16 508 примеров.

Рисунок 14.6. Положение что ли / что ль в диахронии

Как показывает Рисунок 14.6, для вопросительной частицы что ли наиболее частотной во всех рассматриваемых периодах оставалась позиция в конце синтактико-просодического отрезка. В отличие от разве, что ли, однако, обладает бо́льшей позиционной свободой. Для что ли невозможно описать однозначную тенденцию расположения частицы. Так же, в случае со что ли, по-видимому, отсутствуют отчетливо различимые диахронические изменения. Рисунок 14.7 отражает позиционные предпочтения что ли только в текстах 1950–2015 гг.

Рисунок 14.7. Положение что ли в вопросах в текстах 1950–2015 гг.

В противоположность разве, что ли демонстрирует схожую, но полярную, по сути, тенденцию: употребление что ли в начальной позиции тем вероятнее, чем короче синтактико-просодический отрезок. Однако, как показывают данные в Таблице 14.17, корреляция между длиной и количеством примеров с начальной позицией что ли не является статистически значимой.

Таблица 14.17. Частотность начальной что ли позиции в зависимости от длины отрезка

Длина отрезка

Кол-во примеров с начальной позицией

2

4

3

8

4

2

5

4

6

2

8

1

Корреляция статистически не значима (коэффициент корреляции Пирсона c поправкой Кедалла для выборок с ненормальным распределением, P = 0,07946).

14.1.4Литература

  • Боттино 2020 — Боттино Т. Частицы с компонентами у и же: эволюция и семантическая вариативность // Кибрик А. А. и др. (ред.). ВАПросы языкознания: Мегасборник наностатей. Сб. ст. к юбилею В. А. Плунгяна. М., 2020. С. 265–271.
  • Булыгина, Шмелев 1987 — Булыгина Т. В., Шмелев А. Д. О семантике частиц разве и неужели // НТИ. Сер. 2. 1987. № 10. С. 23–30.
  • Валова, Слюсарь 2017 — Валова Е. А., Слюсарь Н. А. Исследование синтаксических свойств энклитики же: корпусный и экспериментальный подход // Вопросы языкознания. 2017. № 2. С. 33–48.
  • Даль 1863/2004 — Толковый словарь живого великорусского языка В. И. Даля. Под общ. ред. Н. В. Шахматовой. СПб: Весь, 2004. Первое издание опубликовано в 1863 г.
  • Евгеньева 1999 — Словарь русского языка в 4 т. Главный редактор А. П. Евгеньева. М.: Русский язык, 1999.
  • Зализняк 2008 — Зализняк А. А. Древнерусские энклитики. М.: Языки славянских культур, 2008.
  • Князев 2006 — Князев С. В. Структура фонетического слова в русском языке: синхрония и диахрония. М.: МАКС-ПРЕСС, 2006.
  • Кобозева 2000 — Кобозева И. М. Лингвистическая семантика. М.: Эдиториал УРСС, 2000.
  • Летучий 2010 — Летучий А. Б. Вопрос или утверждение? Об одной конструкции с модальными словами. Доклад на конференции "Вариативность в языке и речи". М.: РГГУ, 2010.
  • Ляшевская, Шаров 2009 — Ляшевская О. Н., Шаров С. А. Частотный словарь современного русского языка (на материалах Национального корпуса русского языка). М.: Азбуковник, 2009.
  • Падучева 2011 — Падучева Е. В. Отрицание // Материалы для проекта корпусного описания русской грамматики (http://rusgram.ru). На правах рукописи. М. 2011.
  • Плунгян 2010 — Плунгян В. А. Введение в грамматическую семантику: грамматические значения и грамматические системы языков мира. М.: РГГУ, 2010.
  • Bybee 2007 — Bybee J. Frequency of use and the organization of language. Oxford: Oxford University Press, 2007.

Частицы было и бывало