Текущая глава

5Общая характеристика

Дмитрий Владимирович Сичинава, 2011

Дата последнего изменения файла: 2024-03-31 17:43:02 MSK

Сичинава Д. В. Общая характеристика. Общая характеристика. Материалы для проекта корпусного описания русской грамматики (rusgram.ru). На правах рукописи. М., 2011. Дата последнего изменения: 2024-03-31 17:43:02 MSK

Части речи — классы, на которые делится вся лексика языка по наиболее общим морфологическим, синтаксическим и семантическим критериям. (В ряде трактовок выделяются и слова, стоящие вне частей речи). Понятие частеречной классификации восходит к античной грамматической традиции. В современной англоязычной литературе части речи называются (лексическими) категориями (categories) или классами слов (word classes).

Части речи — калька с лат. partes orationis; внутренняя форма не соответствует современному употреблению термина «речь». Под «речью» в античной грамматической традиции понималось предложение, т. е. части речи — «слова, из которых составляется предложение» [Петерсон 1955: 176].

Содержание

5.1Введение

Части речи обычно выделяются на основании сразу нескольких критериев — морфологического, синтаксического, семантического. В русском языке, где большинство слов является изменяемыми, наиболее однозначные результаты дает морфологический критерий — различие грамматических морфологических признаков прототипических элементов соответствующих классов. Так, наделенные некоторой морфологической структурой, набором грамматических значений и определённым образом изменяющиеся слова краснеть и осиротеть относятся к глаголам, а иначе устроенные с этой точки зрения слова краснота и сирота — к существительным. Синтаксический, семантический и иные критерии не всегда дают тот же результат, что и морфологический. В связи с этим разные авторы решают по-разному такие вопросы, как количество частей речи в русском языке, их состав и распределение тех или иных конкретных лексем по частям речи. Наиболее распространённая трактовка выделяет в русском языке 10 частей речи:

  • имя существительное (человек, кошка, солнце , прогресс);

  • имя прилагательное (красный, морской, папин);

  • местоимение (она, свой, который);

  • числительное (или имя числительное: два, тринадцатый, семеро);

  • глагол (говорить, принадлежать, крикнуть, пустовать);

  • наречие (сильно, зверски, вразнобой);

  • предлог (к, благодаря);

  • союз (а, однако, что);

  • частица (же, точно);

  • междометие (эх, батюшки).

В нашем описании в качестве отдельной части речи выделяется (помимо перечисленных выше) также предикатив (см. Предикатив). При выделении частей речи возникает множество проблемных мест, связанных с морфологической и семантической разнородностью традиционных и интуитивно выделяемых классов. В ряде трактовок выделяются как части речи, не включенные в данный список и дополняющие его (вводное слово, различные подклассы местоимений и местоименных слов, причастие), так и объединяющие несколько частей речи из данного списка в одну (адъектив, субстантив, неизменяемые слова и т. п.). В морфологической разметке Национального корпуса русского языка как отдельные частеречные классы выделяются (помимо перечисленных выше) также числительное-прилагательное, местоимение-прилагательное, местоименное наречие, местоименный предикатив, вводное слово. Особые пометы имеют также инициалы и нелексические элементы текста (в основном иностранные слова).

5.2Подходы к выделению частей речи

Основными подходами при выделении частей речи являются морфологический (см. раздел 5.2.1) и лексико-грамматический (см. раздел 5.2.2). Существуют также многоуровневые (см. раздел 5.2.3) подходы, применяющие на разных этапах несколько критериев и связанные прежде всего не с описанием конкретного языка, а с типологическим сравнением частеречной классификации в языках разной структуры.

5.2.1Морфологический подход

Морфологический подход к выделению частей речи в русской лингвистической традиции связан прежде всего с «московской школой» Ф. Ф. Фортунатова (который называл части речи «формальными классами») и структурализмом (женевским и пражским). Наиболее известные классификации в рамках этого подхода предлагали Н. Н. Дурново, А. М. Пешковский, из современных исследователей — П. Гард [Garde 1981], А. К. Поливанова и др. Данный подход использует при выделении частей речи прежде всего грамматический критерий (см. ниже), то есть учитывает наличие у лексемы различных словоизменительных категорий. Иными словами, частью речи при таком подходе признаётся множество лексем, имеющих одинаковый набор морфологических категорий. Так, в русском языке только глаголы способны изменяться по лицам. Продолжавший традиции московской фортунатовской школы П. С. Кузнецов писал: «Части речи представляют собой классы слов, разграничиваемые по определенным морфологическим признакам, по наличию у них тех или иных форм словоизменения» [Кузнецов 1961: 63]. Морфологический подход не является типологически универсальным, однако применим к русскому языку как к языку с богатой морфологией. При морфологическом подходе в русском языке выделяется более широкий, чем в традиционной классификации класс адъективов (прилагательные в широком смысле, включая местоимения-прилагательные, порядковые числительные, слово один), которые имеют согласуемые категории числа, рода и падежа). Полнозначным частям речи (имеющим различные наборы грамматических показателей) противопоставляются служебные как неспособные присоединять грамматические показатели вообще (за исключением наречий на ‑о /  ‑е: подробно — подробнее — подробнейше, которые либо считаются изменяемыми и имеющими степень сравнения, либо примыкают к формам прилагательного).

Некоторые исследователи апеллировали также и к морфемной структуре слова, так, только для местоимений и служебных частей речи характерен основной алломорф корня из одной фонемы (к‑ому, в) и т. п.

Грамматический критерий:

  • обособляет причастия, деепричастия и инфинитив от финитных форм глагола (поскольку они имеют иной набор грамматических характеристик — причастия не спрягаются, а склоняются, деепричастия маркированы только по виду и времени, в отличие от финитных, маркированных также по лицу либо роду);

  • не сводит в единую категорию также презенс (маркированный по лицу) и прошедшее время (маркированное по роду) глаголов;

  • не сводит в единую категорию местоимения и числительные (ввиду морфологической гетерогенности этих классов, см. раздел 5.4.1.1.3);

  • не проводит различия внутри неизменяемых служебных частей речи — предлогов, союзов и частиц, см. раздел 5.5.1.5 (иногда присоединяя их даже к наречиям, трактуя эти последние как неизменяемые, ср. ниже о компаративе, раздел 5.5.1.4);

  • выделяет степень сравнения (компаратив), общую для наречий и прилагательных, в особую часть речи.

Подробнее об инвентарях частей речи при морфологическом подходе см. раздел 5.5 Состав частей речи в различных теориях). К недостаткам морфологического подхода к частям речи относится несоответствие выделяемых на основании грамматического критерия классов слов интуитивным ощущениям единства частей речи. Так, критикуя фортунатовский подход, Л.  В. Щерба [Щерба 1928] указал на то, что при последовательно морфологическом подходе краткие формы прилагательных и причастий формально объединяются с прошедшим временем глагола (отсутствие падежа, согласование по роду и числу)[*], а числительные — с вещественными существительными типа молоко (отсутствие числа). Ср. параллельные примеры синонимичных форм краткого прилагательного и прошедшего времени глагола, имеющих категории числа и рода:

  1. Он расположен в самом сердце Сочи среди пышной зелени деревьев, благоухания южных цветов. [«Туризм и образование» (2001)] (расположена, расположено , расположены)
  1. Он находился в самом лучшем и красивейшем уголке Одессы, но это его мало трогало. [А. И. Свирский. Рыжик (1901)] (находилась, находилось, находились)

5.2.2Многопризнаковый (лексико-грамматический) подход

Многопризнаковый подход, в русистике связанный прежде всего с именем В. В. Виноградова [Виноградов 1947] и его школой (предшественником его был Л. В. Щерба [Щерба 1928]), не игнорируя морфологических параметров, учитывает при выделении частей речи также синтаксические свойства — сочетаемость и лексические (семантические) характеристики (как самостоятельные критерии, а не просто как свойство класса, выделяемого по морфологическим критериям), а часть речи рассматривает как лексико-грамматический класс. При таком подходе часть речи задаётся сочетанием нескольких признаков и носит «многомерный» характер. Так, «прилагательное» — это класс слов, которые:

  • обозначают признак предмета, не связанный с изменением во времени (в отличие от глагола, обозначающего динамическую ситуацию);

  • имеют словоизменительные грамматические категории рода, числа и падежа;

  • имеют прототипическую синтаксическую функцию согласуемого определения при существительном (в школьной формулировке, отвечает на вопрос «какой?»).

В рамках этого подхода по синтаксическому признаку удается провести границу между неизменяемыми служебными частями речи (союзы, частицы, предлоги), по семантическому признаку — выделить в отдельные классы местоимения и числительные в широком понимании (включающем местоимения-прилагательные и порядковые числительные) и т. п. Многопризнаковый подход допускает неоднозначный статус (полифункциональность) слов (например, весело — краткое прилагательное, наречие и предикатив; вот — наречие и частица). У некоторых авторов (Л.  В. Щерба, В. Н. Сидоров) допускается существование слов, не подпадающих под частеречную классификацию (да, нет, вводные слова), хотя в целом эта позиция не получила поддержки в русистике [Князев 2001]. При многопризнаковом подходе различные критерии в разной степени применимы к традиционно выделяемым частям речи, что приводит к неоднозначности и непоследовательности классификации: одни части речи являются внутренне гетерогенными по тому или иному признаку, другие по ряду признаков слабо отделены от других (см. раздел 5.4, [Князев 2001; Евтюхин 2008]). Кроме того, синтаксические функции всех основных частей речи, хотя среди них и можно выделить базовые, достаточно разнообразны и не подчиняются жёстким ограничениям.

5.2.3Другие подходы

Другие подходы к выделению частей речи связаны прежде всего с типологическим анализом. Так, обзор различных подходов к типологическому выделению частеречных категорий содержится в работах В. М. Алпатова [Алпатов 1990] и П. Фогель и Б. Комри [Vogel, Comrie 2000]. С типологической точки зрения выделение частей речи может быть представлено в виде упорядоченной «концентрической» последовательности операций — сперва применяется критерий грамматической внутрисловной сочетаемости, затем аналитических показателей, затем синтаксический [Плунгян 2011: 103ff.]. На первых двух этапах во многих языках мира (прежде всего изолирующих) частей речи выделить не удастся. Схожий типологический анализ предлагает В. М. Живов в статье «Части речи» в Лигвистическом энциклопедическом словаре: «классы слов языка, выделяемые на основании общности их синтаксических, морфологических и семантических свойств». Типологически универсальными он считает синтаксические признаки; семантические — дополнительными [Живов и др.  1990].

5.3Разряды частей речи

5.3.1Самостоятельные vs. служебные и особые частеречные классы

Части речи в большинстве исследований (в рамках обоих выше рассматриваемых подходов) объединяются в два больших класса.

  1. Самостоятельные (знаменательные) части речи, выступающие в синтаксической роли «членов предложения» (предикатов, аргументов и атрибутов), в школьной традиции — те, «к которым можно задать вопрос» (кто? что? что делает? сколько? какой? как?). Их функция в высказывании — номинативная (содержательное именование ситуации, ее участников, признаков и т. д.). С морфологической точки зрения они присоединяют грамматические показатели (хотя бы только одной категории — например, степени сравнения, как наречия). Все самостоятельные части речи — открытые классы лексем, насчитывающие несколько тысяч единиц каждый. Знаменательные части речи составляют бо́льшую часть слов не только в словаре, но и в тексте (по данным подкорпуса НКРЯ со снятой омонимией — 61% без учёта местоимений, 75% с учётом местоимений).

    1. Эти (мест.) две (числ.) державные (прил.) революции (сущ.) произошли (глаг.) синхронно (нареч.). [С. Смирнов. Конец серебряного века. Anno Domini 180 (2003)]
  2. Служебные части речи, не являющиеся членами предложения. Их функция — обеспечение синтаксической связности (союзы) и выражение тех или иных вспомогательных, нелексических значений: грамматических значений (предлоги, аналитические показатели), дискурсивных значений (частицы), модальной и прагматической оценки (вводные слова). Предлоги имеют собственную синтаксическую модель управления, аналогично глаголам или предикативам (подробнее см. в главе Предлоги). С морфологической точки зрения, служебные части речи не изменяются и не присоединяют грамматических показателей, хотя могут сами являться такими показателями в языках с аналитической грамматикой [Плунгян 2011: 102]. В русском языке такими аналитическими служебными показателями являются, например, модальные частицы — показатель сослагательного наклонения бы и показатели императива пусть, пускай, да. Они представляют собой закрытый класс (порядка 100–200 единиц). Частотность служебных частей речи весьма устойчива (по крайней мере, предлогов и союзов; частицы более характерны для художественных и устных жанров речи) синхронно и диахронически и не зависит от жанра и типа текста, что сближает эти показатели с частотностью грамматических морфем (см. ниже, раздел 5.10).

    1. Энергия остова сопоставима с энергией наружной части, а (союз) при (предлог) не (частица) слишком малых значениях I именно (частица) она вносит основной вклад в (предлог) энергию вихря. [М. А. Зеликман. Линейные вихри в трехмерной упорядоченной джозефсоновской среде (2005)]

Обычно как особые классы, не относящиеся ни к служебным, ни к знаменательным словам, выделяют междометия и местоимения. Междометия играют особую роль — формирование самостоятельного высказывания. Они выступают в синтаксически обособленной позиции. Часто в рамках лексико-грамматического подхода междометия не относят к частям речи, а признают стоящим вне этой классификации классом слов. К междометиям примыкает ряд маргинальных классов слов (слова-предложения, звукоподражательные слова, глагольные междометия), которые тоже иногда вообще не включаются в частеречную классификацию (см. также раздел 5.6). Междометия — это очень продуктивный и пополняемый класс, включающий как показатели определённых эмоций (типа ах и фу), так и побудительные слова (типа цыц и вон). Со словообразовательной точки зрения, наречия производны от слов различных других частей речи (существительного — батюшки, местоимения — то-то, наречий — пока, прочь и т. д.; см. таблицу в разделе 7).

  1. «Эх!» «Ух!» «Ах!» ― бурлили горячо их, работяг, разговорцы, вскипая тут же на мелочных страстях. [О. Павлов. Карагандинские девятины, или Повесть последних дней (2001)]

Местоимения образуют самостоятельную частеречную подсистему, в целом параллельную по морфологическим и синтаксическим признакам основной системе частей речи (существительные — кто, прилагательные — самый, наречия — где, числительные — сколько, предикативы — некогда) [Гард 1985: 215; Князев 2001]. В литературе обсуждается также проблема выделения местоимений-глаголов или «местоглаголий» (не делай этого, я уже того). Местоимение обладает свойствами как служебных, так и знаменательных частей речи (А. А. Шахматов, М. И. Стеблин-Каменский). Как и знаменательные части речи, местоимение выступает в роли члена предложения (Я иду с тобой: Кто идёт? Я. С кем я иду? С тобой), однако, как и служебные, выполняет не номинативные, а скорее диктуемые грамматикой и речевой ситуацией (дейксис, референция) функции. Схожие функции выполняются, впрочем, и некоторыми знаменательными словами (указанный, вышеупомянутый — ср. этот; собственный — ср. свой, сам). Обычно (например, в академических грамматиках) к самостоятельным частям речи относят:

К этому же классу в некоторых трактовках относится и местоимение. В других трактовках оно считается отдельным разрядом, противопоставленным как служебным, так и самостоятельным словам (см. выше).

К служебным относят:

Существуют также лексические единицы, носящие маргинальный характер с точки зрения частеречной классификации: «слова-предложения» вроде да, вводные слова типа конечно и другие. Подробнее о них см. раздел 5.6.

5.3.2Основные vs. неосновные части речи

Самостоятельные части речи делятся [Грамматика 1980] на основные (открытые лексические классы, объем которых измеряется тысячами лексических единиц) и неосновные (закрытые части речи, задаваемые, как и служебные, списком в несколько десятков или сотен единиц):

  • основные части речи — существительное, прилагательное, глагол, наречие;

  • неосновные части речи — местоимения (включая местоименные наречия, в языке их около 200 по [Шведова 1998]) и числительные (менее 100 простых числительных).

Местоимения и числительные, помимо непродуктивности, многими исследователями сближаются также как морфологически гетерогенные классы, объединяемые семантически и словообразовательно (см. раздел 5.4.1.1.3).

5.4Применимость частеречных критериев к различным частям речи

К различным выделяемым в рамках многофакторного подхода частям речи критерии выделения частеречных категорий применимы в разной степени. Это связано с неоднородностью (гетерогенностью) разных традиционно выделяемых частей речи по разным параметрам, а также со слабой морфологической охарактеризованностью некоторых частей речи.

5.4.1Гетерогенные части речи

Обычны случаи, когда те или иные словоформы, относимые к той или иной части речи, не полностью отвечают многофакторному определению соответствующей части речи [Князев 2001]. Ряд традиционно выделяемых частей речи особенно разнороден с точки зрения одного (или нескольких) из частеречных признаков. Это равносильно тому, что некоторый другой признак фактически играет ведущую роль, служа объединяющей «скрепой» данной части речи. Ниже рассматриваются случаи:

  • морфологической гетерогенности части речи (см. раздел 5.4.1.1);

  • семантической гетерогенности части речи (см. раздел 5.4.1.2).

5.4.1.1Морфологическая гетерогенность

Среди традиционно выделяемых частей речи морфологическая неоднородность в наибольшей степени присуща:

  • прилагательному (см. раздел 5.4.1.1.1);

  • глаголу (см. раздел 5.4.1.1.2);

  • местоимению и числительному (см. раздел 5.4.1.1.3), которые с этой точки зрения проявляют определенное сходство.

5.4.1.1.1Прилагательное

В определение прилагательного обычно включается охарактеризованность по грамматическим согласовательным категориям рода, числа и падежа, а также синтаксическая функция определения. Этим критериям не отвечают краткая форма прилагательного и сравнительная степень сравнения. Краткие прилагательные не склоняются, а сравнительная степень не согласуется вовсе. Как для сравнительной степени, так и особенно для краткого прилагательного (за исключением непродуктивных в языке архаизмов типа на босу ногу) характерна функция именного сказуемого, а не определения. С морфологической точки зрения краткая форма прилагательного в русском языке может объединяться не с полными прилагательными, а с предикативами — словами категории состояния вроде надо или жаль (так предлагал уже введший понятие предикатива Л. В. Щерба [Щерба 1928]); хотя в большинстве современных описаний, выделяющих предикатив как отдельную часть речи, краткая форма к нему не относится (подробнее см. главу Предикатив). Кроме того, прилагательные гетерогенны не только внутри парадигмы, но и по набору характеристик разных лексем: проблематичным является включение в разряд прилагательных неизменяемых слов типа беж, хаки и т. п. Не все прилагательные имеют сравнительную степень; так называемые относительные прилагательные с этой точки зрения имеют ограниченный набор граммем, что заставляет выделять их в особый лексико-грамматический разряд. Подробнее см. в главе Прилагательные.

5.4.1.1.2Глагол

Глагол (ссылка) в понимании, включающем нефинитные формы) гетерогенен морфосинтаксически, в рамках одной парадигмы. В число глагольных форм входят неизменяемые инфинитив и деепричастие, согласуемое в числе и роде прошедшее время, согласуемое в числе, роде и падеже причастие, спрягаемые формы настоящего и будущего времени, аналитические формы будущего времени несовершенного вида и сослагательного наклонения. В качестве «скрепляющих» русский глагол признаков выделяются признаки грамматического значения — вида и залога, сохранение синтаксической переходности и иной сочетаемости [Князев 2008: 356], а также семантика изменяющейся во времени «ситуации» или «процесса». При этом к глаголам традиционно не относят регулярно образующиеся отглагольные существительные (писание / написание), в семантике которых, по-видимому, правдоподобно усматривать видовые значения, унаследованные у производящего глагола [Пазельская 2003; Пчелинцева 2016]:

  1. «Писание стихов, ― читаю в авторском вступлении к книге «Стихотворения», ― было всегда моим любительским делом». [И. Петрусенко. Я вдыхаю ветер воли… // «Народное творчество», № 6, 2003] (= я всегда любил писать (НСВ) стихи)
  1. Помощь готова оказать любую, вплоть до аврального написания сочинения (один факт: -)), но усаживать за уроки или идти бодаться с учителями за пересдачу ― увольте. [Наши дети: Подростки (2004)] (= я готова аврально написать (СВ) сочинение)

С другой стороны, подобные отглагольные существительные могут отличаться не аспектуальными значениями, а соотнесенностью с разными значениями видовой пары: открывание бутылки, но открытие закона природы.

5.4.1.1.3Местоимение и числительное

В большинстве трактовок (за исключением трактовки [Грамматика 1980(I)], где местоимениями признаются только местоимения-существительные) морфологически гетерогенным оказывается класс местоимений, включающий в себя как аналоги существительных (кто), так и аналоги прилагательных (который). Иногда к местоимениям относят и аналоги наречий (как , где), числительных (сколько), предикативов (некогда) и глаголов ( делать, того). Аналогично устроен и класс числительных, объединяющий слова субстантивного типа (два, двое, десять, десятеро, сто; часть из этих слов, в отличие от существительных, изменяется по категории рода и одушевленности, см. Числительные) и адъективного (второй). Для этих частей речи ведущим параметром является семантический критерий — соответственно, зависящее от речевой ситуации (дейксис, референция) значение у местоимений и количественное значение у числительных. Кроме того, как местоимения, так и числительные тесно связаны внутри класса словообразовательными связями (ср. к‑то, к‑акой, к‑огда; тр‑и, тр‑ое, тр‑етий). Также обе эти части речи относятся к «неосновным» (см. раздел 5.3.2): это замкнутые, непродуктивные классы слов. С точки зрения словообразования как местоимения, так и числительные не мотивированы словами иных частей речи. При этом ведущему семантическому критерию выделение данных частей речи полностью не соответствует. Так, к местоимениям в большинстве трактовок не относятся местоименные наречия (где, когда), к числительным — наречия типа вдвое и существительные вроде пятёрка. Местоименные наречия — наречия с местоименным значением — выделены в особую часть речи А. А. Шахматовым [Шахматов 1941]. Местоименные наречия также обособляются в словарях С. И. Ожегова. Основанием для отделения местоименных наречий от общего класса наречий является их семантическая общность с местоимениями и словообразовательная регулярность связывающая их с местоимениями-прилагательными и существительными. Большинство трактовок, тем не менее, не отделяет местоименные наречия от общего класса наречий (так в Академической грамматике 1980 г. [Грамматика 1980], Грамматическом словаре А. А. Зализняка [Зализняк 1977]). Нередко они также сближаются с местоимениями (например, в [Шведова 1998]).

  1. Видимо, он по-своему воспринял эти послания и продолжил критику городской администрации. [С. Николаев. Раз взрыв, два задержание (2003)]

Некоторые авторы выделяют и местоименные глаголы (местоглаголия) (ср. [Виноградов 1947: 271; Маслов 1975: 166–167; Шведова 1998: 3; Федюнева 2011] и др.), имеющие анафорическую функцию или замещающие забытый (или сознательно опускаемый) полнозначный глагол. Местоименные глаголы имеют типологические параллели в других языках (например, англ. do, алтайские языки). Трактовка этого понятия может быть различной: от отнесения к «дейктическим глаголам» широкого класса глаголов с абстрактным значением, диктуемых лексической функцией определенных существительных (ввести (порядки), выполнить (обещанное), применить (меры), как у Шведовой) до ограничения этого класса только лексемами с местоименными корнями (того или диалектные подэтовать, стогокаться ), как у Федюневой.

  1. Нужно просто издавать словари и грамматики русского языка и делать это независимо от его «государственности» и соответствующего закона. [Максим Кронгауз. Родная речь как юридическая проблема (2003)]
  1. ― Где же настоящий хозяин? ― прошептала Маня. ― Алексей его… того… да? ― Нет, ― успокоил нас Николай, ― Киса жив. [Дарья Донцова. Доллары царя Гороха (2004)]

5.4.1.2Семантическая гетерогенность

Высказывались идеи о наличии у носителей языка семантических прототипов частей речи. Так, с существительным связывается представление о конкретном объекте, воплощающем определенный набор свойств и существующем длительное время, в то время как глагол означает динамическую ситуацию, возникающую между её участниками на ограниченное время [Плунгян 2011: 103]. Распространена точка зрения (А.  В. Исаченко и др.) о существительном как категории, «опредмечивающей» другие явления, представляющей их в виде предмета. Обозначением собственно предметов (роза, камень, человек и т. д.) могут быть только существительные (или замещающие их местоимения). Вместе с тем глагол и особенно существительное по своему составу весьма разнородны семантически. Глагол может означать целый ряд крайне разнообразных разворачивающихся во времени отношений (т. н.  ситуаций): неизменные ситуации (быть, находиться), мгновенные события ( крикнуть, уронить), ситуации, достигающие некоторого предела (сочинить, сварить) и т. п. Помимо предметов, существительные означают ситуации (бытие , нахождение, крик), признаки (красота, скорость), вещества ( сахар, вода), отрезки времени (день, год), названия разного рода идей ( фантазия, консерватизм) и т. п.

5.4.2Слабо охарактеризованные части речи

Помимо разнородности внутри частей речи, имеет место также обратное ей явление — слабая отграниченность части речи по какому-либо признаку от некоторой другой части речи или групп внутри неё. Как и в предыдущем случае, выделение таких частей речи фактически опираются на другие, более чётко охарактеризованные признаки. Проблема слабой охарактеризованности встает в русском языке прежде всего для наречий (см. раздел 5.4.2.1) и служебных частей речи (см.раздел 5.4.2.2).

5.4.2.1Наречия

Наречия (ссылка) слабо охарактеризованы с точки зрения морфологической и семантической. Морфологически они в подавляющем большинстве производны от слов иных частей речи, а их единственная словоизменительная форма — степень сравнения — совпадает со степенью сравнения прилагательных. С семантической точки зрения они также не отделены от остальных частей речи жесткой границей, поскольку наследуют семантические характеристики производящих слов. Так, отадъективные наречия на ‑о / ‑е, как и прилагательные, обозначают признак (ср. быстрый бег — быстро бежать), наречия, производные от словосочетаний, наследуют семантику предлога (вправо < въ право, оттого < отъ того). Выделение наречий как отдельной части речи опирается прежде всего на формальный (неизменяемость) и синтаксический (обстоятельственная функция) признаки в сочетании. Дополнительное применение синтаксического критерия в некоторых трактовках отграничивает от наречий предикативы (категории состояния), см. раздел 5.5.2.2.

Наречия на ‑о / ‑е имеют степени сравнения (совпадающие с таковыми у прилагательных и предикативов); часто, впрочем, формы сравнительной степени обособляют как отдельную часть речи — компаратив, для которой свойственна идиоматизация (ср. раньше, старше); ряд компаративов не соотносится с положительной степенью ( краше, похлеще).

Подробнее о наречиях см. соответствующую главу в настоящем издании.

5.4.2.2Служебные части речи

Поскольку служебные слова (предлоги, союзы и частицы) не изменяются, тем самым они по чисто морфологическому критерию слабо охарактеризованы и не могут быть отделены друг от друга и от наречий (если не относить сравнительную степень к наречию). Единственный тип морфологического анализа, которому они подлежат — словообразовательный, разграничивающий непроизводные ( едва, или, из, же) и производные служебные слова ( сильно, вдобавок, благодаря, прямо), а внутри последних — различные словообразовательные типы. Разграничение наречий и производных служебных слов усложняется активной в этой зоне межчастеречной омонимией / полифункциональностью (ср. прямо — наречие и частица, около — наречие и предлог). Формальный подход к объединению всех этих слов в единый класс «адвербиалов» принят во французской и американской традициях [Филипенко 2003: 7]. В ранней русской традиции до середины XIX в. (например, у Ломоносова) частицы объединялись с наречиями. Разграничение между предлогами, союзами и частицами проводится прежде всего по семантическим и синтаксическим критериям. Так, предлог является компонентом синтаксической предложной группы, союз — маркером синтаксических отношений между именными группами и предикациями. Традиционное понятие «частицы» очень разнородно семантически и синтаксически — частица представляет собой категорию, формируемую в значительной части по остаточному принципу (ср. трактовку частиц как всех неизменяемых слов у А. М. Пешковского, см. раздел 5.5.1.5). Выделяются, в частности, следующие семантические группы частиц:

  • показатель сослагательного наклонения (бы);

  • показатели повелительного наклонения (пусть, пускай, да);

  • частицы со значением неактуального прошлого (было, бывало);

  • вопросительные частицы (ли, разве);

  • отрицательные частицы (не, ни);

  • фокусные частицы (же, и, именно, только).

Иногда, например в Грамматическом словаре русского языка А. А. Зализняка [Зализняк 1977] (впрочем, в этом словаре классификация неизменяемых частей речи специально не обсуждается и следует за существующими описаниями, см. [Зализняк 1977: 7]) по синтаксическому критерию в отдельную часть речи выделяются вводные слова (такие неизменяемые слова, которые образуют вводную синтаксическую конструкцию: итак, во-первых, разумеется, конечно и т. д.) (ср. также выделение этой категории у В. В. Виноградова [Виноградов 1947/1972: 568–583] под названием «модальные слова»). Традиционно эти слова либо не характеризуют по частеречной принадлежности, либо относят к наречиям, частицам, союзам.

5.5Состав частей речи в русском языке в различных теориях

В русистике наиболее распространена трактовка, согласно которой частей речи в русском языке десять (ср. [Грамматика 1980; Евтюхин 2008]):

  • имя существительное;

  • имя прилагательное;

  • местоимение;

  • числительное (или имя числительное);

  • глагол (включая нефинитные формы);

  • наречие;

  • предлог;

  • союз;

  • частица;

  • междометие.

5.5.1Объединение традиционных частей речи по морфологическим признакам

При использовании морфологического подхода к выделению частей речи в русском языке усматривается меньше классов лексем, чем в традиционном подходе. Так, Н. Н. Дурново [Дурново 1925] и А. К. Поливанова [Поливанова 1990; Поливанова 2001] выделяют по шесть частей речи, однако их состав несколько различается. У Н. Н. Дурново это:

  • существительные;

  • прилагательные (к которым он относит и причастия);

  • финитные формы глагола;

  • наречия вместе с деепричастиями;

  • инфинитив;

  • частицы, с которыми объединяются предлоги и союзы.

У А. К. Поливановой это:

  • субстантивы (включая числительные и местоимения-существительные);

  • адъективы (включая наречия на ‑о / ‑е);

  • глаголы, включая деепричастия и инфинитив;

  • компаративы;

  • служебные слова (только первообразные);

  • «внелексемные словоформы» — изолированные словоформы и предложные сочетания отсутствующих изменяемых слов типа вприпрыжку, исподтишка, пешком, напоминающие по своему морфологическому составу изолированные словоформы отсутствующих существительных и других изменяемых слов.

А. М. Пешковский [Пешковский 1938: 162] на тех же основаниях выделяет пять частей речи:

  • существительные;

  • прилагательные;

  • наречия;

  • глаголы;

  • частицы.

От классификации Дурново его классификация отличается только отсутствием инфинитива как особой части речи. Ниже буден рассмотрен ряд предлагавшихся более крупных классов, совмещающих две и более традиционных частей речи:

  • имя (см. раздел 5.5.1.1);

  • адъектив (см. раздел 5.5.1.2) (расширенное прилагательное);

  • субстантив (см. раздел 5.5.1.3) (расширенное существительное);

  • компаратив (см. раздел 5.5.1.4);

  • общий класс неизменяемых частей речи (см. раздел 5.5.1.5).

5.5.1.1Имя

Исторически старшая (XVIII–XIX вв.) традиция русистики (вслед за античной) объединяет существительное, прилагательное и числительное в единую часть речи — имя (ср. единообразную схему их названия), связанную общими грамматическими категориями (род, число, падеж, одушевлённость)[*], некоторыми словоизменительными типами. Такая традиция объясняется, в частности, более тесной связью существительного и прилагательного в древних индоевропейских языках, например в латыни (где у них имелись не только одни и те же грамматические категории, но и одни и те же типы словоизменения; так было и в древнерусском, пока краткая форма прилагательного употреблялась в атрибутивной функции: мужъ добръ). Так, в «Грамматике» Ломоносова выделялось 8 частей речи (объединялось имя, обособлялось причастие и отсутствовала частица); прилагательное в русистике впервые обособил от имени А. Х. Востоков, числительное — Г. П. Павский и Ф. И. Буслаев. Ср. также единое описание русского имени (как надкласса частей речи) в «Русском именном словоизменении» А. А. Зализняка [Зализняк 1967]. Однако морфологические различия между существительным и прилагательным в современном русском языке приводят к тому, что во всех современных частеречных классификациях по крайней мере эти две части речи различаются.

5.5.1.2Расширенное прилагательное (адъектив)

Распространена в русистике также более широкая, основанная на морфологическом критерии трактовка прилагательного (адъектива), при которой к прилагательному относятся часть числительных (второй, третий) и часть местоимений (который, наш) адъективного склонения. Она принята в академической грамматике [Грамматика 1980], где к местоимениям отнесены, таким образом, только местоимения-существительные (он, кто, себя). К прилагательным реже причисляются (например, у Н. Н. Дурново) также все причастия. Традиционная трактовка (независимо от того, считаются или нет причастия особой от глагола частью речи) усматривает прилагательные только в синтаксически и семантически обособившихся от глагольных форм причастиях типа курящий ‘имеющий привычку курить’, открытый ‘не ограниченный, свободный’, любимый ‘объект наибольшего предпочтения’ и т. п.

5.5.1.3Расширенное существительное (субстантив)

Расширенное существительное (субстантив) представляет собой объединение традиционного существительного, числительного (без порядковых) и местоимения-существительного. Такое объединение принято у Н.  Н. Дурново, А. М. Пешковского, А. К. Поливановой. В [Грамматика 1980], однако, собственно числительные и местоимения-существительные сохранены как особые классы — прежде всего как обладающие редуцированным набором грамматических значений по сравнению с существительным (у числительного и многих местоимений отсутствует число и род).

5.5.1.4Компаратив

При применении морфологического критерия в особую часть речи выделяется сравнительная степень (компаратив) (ссылка), формально совпадающая в адъективной и наречной функции (а также в функции предикатива, если выделять предикатив в качестве особой части речи). В частности, сравнительная степень обособлена как отдельный лексический вход в Грамматическом словаре А. А. Зализняка [Зализняк 1977], хотя и не квалифицируется там как образующая особую часть речи. Как особую часть речи квалифицирует компаратив А. К. Поливанова (ср. [Поливанова 1990; Поливанова 2001]).

  1. И туловище моё стало больше (адъект.) и намекало сильнее (адв.). [Е. Гришковец. ОдноврЕмЕнно (2004)]
  1. Малыш-де станет сильнее (адъект.) и спокойнее (адъект.), если в доме будет кто-то меньше (адъект.) и слабее (адъект.) его, с кем всегда можно поиграть и о ком он сможет заботиться. [Е. Орлова. Такой же хороший, как ты (2004)]
  1. С Украиной сложно, но можно. Тяжелее (предик.) всего будет с Белоруссией. [«Известия» (2003)]

5.5.1.5Объединение неизменяемых частей речи

В русской грамматической традиции до середины XIX века (от Ломоносова до Греча) вслед за античной традицией не обособлялись частицы, относившиеся к наречиям. У Н.  Н. Дурново и А. М. Пешковского [Пешковский 1938: 162] неизменяемые части речи (кроме наречий, но включая междометия) относятся к частицам; у А. К. Поливановой используется название «служебные слова».

5.5.2Более дробное деление частей речи по сравнению с традиционным

Наряду с объединением традиционных частей речи в более крупные единства ряд трактовок выделяет и более мелкие частеречные классы:

  • причастие и деепричастие (см. раздел 5.5.2.1);

  • предикатив (см. раздел 5.5.2.2).

5.5.2.1Причастие и деепричастие

Часто в качестве особой части речи выделяется причастие, а иногда и деепричастие. Прежде всего это связано с морфологическим критерием: причастия, изменяющиеся по адъективному склонению и согласующиеся, и неизменяемые деепричастия резко отличаются по своим морфологическим признакам и синтаксическим свойствам от личных (финитных) форм глагола. Такая трактовка влечёт признание причастий (написавший) и деепричастий (написав), образующихся вполне регулярно, особыми лексемами на том же основании, что и, к примеру, отглагольные существительные вроде написание, что интуиции и лексикографической традиции не соответствует. Традиция выделения причастий в особую часть речи в русской грамматике восходит к М. В. Ломоносову, у которого их выделение связано с античной традицией (также поддерживаемой особым морфологическим статусом причастия в греческом и латинском языках), а за ней и с церковнославянскими грамматиками (Мелетий Смотрицкий). Такой подход распостранён в современных вузовских [Шанский, Тихонов 1987] и школьных [Бабайцева,  Чеснокова 1994] пособиях; в последнее время наблюдается [Евтюхин 2008] тенденция к увеличению числа частей речи, выделяемых в массовых учебниках. Несмотря на это, в словарях, в том числе учебных, они до сих пор не выделяются в качестве отдельных лексем. К В. В. Виноградову восходит трактовка причастий и деепричастий как особых «гибридных классов слов» (см. также [Князев 2001]) — соответственно глагольно-адъективных и глагольно-наречных.

5.5.2.2Предикатив

Применение синтаксического критерия приводит к выделению предикативов (ссылка) (категорий состояния, [Щерба 1928]), в традиционной трактовке относящихся к наречиям или (слова на ‑о / ‑е) кратким прилагательным среднего рода: мне (было, будет) жаль, кататься (было, будет) весело. Это ограниченная по объёму категория (около 100 единиц) [Буланин 1976: 180]. Сам Л. В. Щерба не рассматривал «категорию состояния» в качестве особой части речи и относил к «категории состояния» также краткие формы прилагательных (он обрадован), т. е. все слова, выступающие в функции сказуемого при связке, но не являющиеся существительными или полными прилагательными. При этом он открыто признавал полную морфологическую несамостоятельность этой категории («не получила еще, а может, и никогда не получит, своей особой марки», т. е. показателя). Предложение отнести к категории состояния прилагательные не получило поддержки в русистике, однако предикатив как отдельная часть речи нередко выделяется в грамматических описаниях, в том числе в Грамматическом словаре русского языка А. А. Зализняка [Зализняк 1977].

  1. Тащить слонёнка было тяжело и как-то бессмысленно, и ураган Бык бросил его на островке посреди океана. [«Мурзилка» (2003)]

5.5.3Частеречный инвентарь Грамматического словаря А. А. Зализняка и разметки НКРЯ

В Грамматическом словаре А. А. Зализняка [Зализняк 1977] в качестве особых частей речи выделены предикативы, а также вводные слова. Внутри классов числительных и местоимений разграничиваются собственно числительные и числительные-прилагательные, местоимения-существительные, местоимения-наречия и местоимения-предикативы, объединяющие предикативную функцию с функцией члена предложения (некого, нечего). Всего частей речи в Грамматическом словаре, таким образом, четырнадцать. Словоформы сравнительной степени описываются как отдельные слова, однако автор избегает выделять соответствующую часть речи (сопровождая компаративы пометами типа «наречн.»). В целом этот подход используется и в частеречной разметке НКРЯ.

5.6Слова, маргинальные с точки зрения частеречной классификации

Выделяются немногочисленные группы слов, которые не вписываются в существующий в традиционной грамматике набор частеречных категорий. В некоторых работах [Щерба 1928; Аванесов, Сидоров 1945] признаётся, что ряд таких слов может не относиться ни к каким частям речи. По своей функции эти слова так или иначе «граничат» с междометиями (которые также во многих классификациях не относятся к частям речи); все они выступают в речи вне традиционного прототипического предложения. Как Щерба, так и Сидоров относили к словам, стоящим за пределами частеречной классификации, также вводные слова ( во-первых, итак, разумеется и т. п.). К данной группе относятся, прежде всего, слова-предложения, звукоподражательные слова и глагольные идеофоны (вербоиды).

5.6.1Слова-предложения

Слова, формирующие целое высказывание со значением согласия или несогласия: да, нет. Иногда их относят к частицам, но, в отличие от частиц, они имеют самостоятельную (не служебную) синтаксическую функцию. Их также называют «словами-предложениями». Сюда же относят разного рода синонимы этих слов, также оформляющие целую реплику со значением согласия или несогласия:

  1. Не для дожа ли венецианского оно было предназначено? Отнюдь! Оно было мне странно знакомо. [В.  П. Катаев. Алмазный мой венец (1975–1977)]
  1. ― И поэтому сама идея об избирательном стирании памяти кажется на первый взгляд очень привлекательной. ― Конечно! Особенно в тот момент, когда ты проходишь через что-то неприятное. [«Экран и сцена» (2004)]

5.6.2Звукоподражательные слова

Звукоподражательные (ономатопоэтические) слова изображают неречевые звуки: кукареку, бах, тррр и т. п. Класс этих слов, в отличие от закрепленных в языке непроизводных междометий, в принципе открыт (хотя и тут есть ряд свойственных конкретному языку конвенционализованных звукоподражаний):

  1. К аккордеону подсоединились баян и барабан, музыка сделалась объёмистей, громче, смех и даже хохот катались по перрону, сапоги на крошке, которой были засыпаны воронки, всё гуще, всё разгоряченней наговаривали ― ша-ша-ша, ша-ша-ша, шурх, шурх, шурх-ша-ша-ша. [В. Астафьев. Пролетный гусь (2000)]

5.6.3Идеофоны

Неизменяемые глагольные идеофоны (вербоиды), совпадающие по звучанию с глагольным корнем или близкие к нему, являются предикативными формами, «изображающими» действие, обычно мгновенное: ах (=ахнул), кувырк, хлоп и т. п. В литературе глагольные идеофоны описываются также как восклицательные формы глагола («la forme exclamative des verbes», [Karcevski 1927: 142]), глагольные междометия [Шахматов 1941: 472], усеченные глагольные формы [Потебня 1941: 191], междометные глаголы (verbes interjectionnels, [Karcevski 1941: 65]), формы ультрамгновенного вида ([Пешковский 1927: 200; Реформатский 1963: 129]), звуковые жесты (Lautgebärden, [Isačenko 1975: 319]), вербоиды [Nikitina 2012].

  1. Так я, пока она на них смотрела, пригнулся и бац ей в затылок, бац! [Ю. О. Домбровский. Хранитель древностей, часть 2 (1964)]
  1. Опять машинально ― хвать рукой по брюкам ― бумажник на месте. [С. Юрский. Бумажник Хофманна (1993)]

5.7Синтаксические классы, примыкающие к частям речи

К частям речи примыкают классы, объединяющие слова разных частей речи, выполняющих схожую синтаксические функции. Таковы, например, вводные слова и корреляты (коррелятивы).

5.7.1Вводные слова

Как особая часть речи нередко рассматриваются вводные слова. Это неизменяемые слова (производные от слов иных частей речи), выступающие в синтаксической функции вводного слова: во-первых, итак, разумеется, вернее, дескать (всего подобных слов около трёхсот). Такие слова целиком формируют вводную конструкцию (которая может состоять и из словосочетания: по его словам, короче говоря). В русской грамматической традиции часть таких слов относилась к наречиям (видимо , вероятно, конечно), часть — к союзам (итак, во-первых), в словарях они нередко сопровождаются оговоркой «в значении вводного слова». Ряд авторов (Л. В. Щерба, В. Н. Сидоров) оставлял такие слова за пределами частеречной классификации. В.  В. Виноградов рассматривал их в качестве особого разряда [Виноградов 1947], который сближал с частицами; в качестве особой части речи они выделены и в Грамматическом словаре А. А. Зализняка [Зализняк 1977]. Высказывались и сомнения в правомерности выделения вводных слов в особую часть речи, на основании того, что вводная конструкция может формироваться словосочетанием типа короче говоря, не меняющим при этом частеречной принадлежности [Буланин 1976: 88].

  1. Пожалуй, лишь школьники Вязников (видимо, сказывается влияние Москвы с её высоким уровнем жизни) и Красногвардейского озвучили более высокие материальные запросы ― в этих населённых пунктах около 60% выпускников претендуют на заработки выше 10 тысяч в месяц. [«Человек» 2005]

5.7.2Корреляты

Под коррелятом (коррелятивом) имеется в виду один из двух показателей, связанных синтаксически и / или семантически и входящих в разные составляющие, обычно — клаузы [Пекелис 2015; Mitrenina 2010; Inkova 2014: 26; Pekelis 2016]. В качестве второго показателя чаще всего выступает союз (в примере ниже коррелят тогда соотносится с союзом если). Корреляты — класс, включающий в себя слова разных традиционно выделяемых частей речи (например, союзы то, но, зато, местоименные наречия так, как, тогда, постольку, местоимение это и проч.):

  1. Вот если меня прогонят, тогда вакансия откроется. [Анатолий Рыбаков. Тяжелый песок (1975–1977)]

Подробнее о коррелятах см. соответствующую статью в настоящем издании.

5.8Межчастеречное словообразование

В языке широко распространен такой словообразовательный механизм, как образование слов одной части речи от слов другой части речи. В терминологии Е. Куриловича это «синтаксическая деривация» (сохранение лексического значения слова с изменением его синтаксических характеристик), однако положение о тождестве лексического значения, например, глагола и отглагольного существительного (мстить и месть) обоснованно ставится под сомнение (например, у Г. А. Золотовой; см. также [Плунгян 2011: 102–103]). Процесс образования слов некоторых частей речи имеет особые названия: существительного — субстантивация, прилагательного — адъективация, глагола — вербализация (термин редок), наречия — адвербиализация. В таблице 5.1 в строках — производные части речи, в столбцах — производящие. Как видно из таблицы, различные части речи с в разной степени способны выступать в качестве производящих / производных. Так, непроизводные служебные части речи не выступают в качестве производящих (только в сочетании с другими словами: затем, если бы). Числительные и местоимения для мотивирующих слов иных частей речи непроницаемы (если не считать слова типа много, мало и типа сколько, столько с двойственным, соответственно наречным и местоименным статусом, а также неоднозначно характеризуемых слов один и тысяча; впрочем, в этом случае направление словообразовательного отношения установить трудно). Для наречий и служебных слов характерна синтаксическая многофункциональность (конверсия, см. ниже).

Таблица 5.1. Примеры межчастеречного словообразования

сущ.

прил.

числ.

глаг.

нареч.

мест.

предл.

союз

част.

межд.

сущ.

*

часовой, краснота

тройка

бег

почемучка

не-я

?авоська

аллилуйщик

прил.

собачий

*

двоичный

курящий

зряшный

свойский

аховый

числ.

пол, полтора (тысяча)

*

(много)

(сколько, один)

глаг.

озорничать

грубеть

удваивать

*

тыкать

охать

нареч.

весной

сильно

втроем

сидя

*

по-своему; (затем, потом)

на авось

мест.

что угодно

(один)

что попало

*

предл.

посредством

благодаря

внутри

*

союз

благо

вернее

однако

хотя, (если, будто)

напротив

(затем, потом)

*

пусть,

(если бы, когда уж)

?чем, (ежели)

част.

‑с

давай

вот

это

*

межд.

батюшки

прыг, здравствуй

пока

то-то

однако

ни-ни

*

  К числу механизмов синтаксической деривации относится конверсияизменение частеречной принадлежности слова (около — наречие и предлог; часовой — прилагательное и существительное). Межчастеречное словообразование способствует семантической неоднородности частей речи: так, благодаря субстантивации существительное «вбирает» семантические признаки глагола (бег) или прилагательного (краснота).

5.9Внутренняя структура частей речи

Некоторые части речи обычно разделяют на более мелкие категории — «лексико-грамматические разряды». Подобно собственно частеречной классификации, выделение ЛГР также многофакторно и опирается на сочетание семантических и морфологических критериев. По определению [Грамматика 1980(I): 459], лексико-грамматические разряды — это «такие подклассы данной части речи, которые обладают общим семантическим признаком, влияющим на способность слов выражать те или иные морфологические значения или вступать в противопоставления в пределах морфологических категорий». Выделение ЛГР принято прежде всего в рамках класса существительных (конкретные vs. абстрактные vs. вещественные , нарицательные vs. собственные), прилагательных (качественные vs. относительные vs. притяжательные) и наречий (существуют различные трактовки). Принадлежность к той или иной семантической категории для существительных связывается с категорией числа, например, необычность употребления множественного числа у абстрактных и вещественных существительных, а также имён собственных: гордости, меди, Василии и т. п.; впрочем, запрет на множественное число не носит абсолютного характера, особенно у имён собственных (ср. [Зализняк 1967], где особой морфологической категории singularia tantum не признаётся). У прилагательных притяжательный разряд имеет особый тип словоизменения (папин, папина, папиным), а относительные прилагательные обычно не имеют степени сравнения (деревяннее) и краткой формы (деревянен), а также от них не образуется наречия в прямом значении (деревянно). Подробнее см. Прилагательные. С типологической точки зрения значение относительных прилагательных во многих языках мира выражается не прилагательными, а существительными [Плунгян  2011: 110].

5.10Статистика

В таблице 5.2 приводятся данные по частотности разных частей речи. Сопоставлены данные по художественным и нехудожественным письменным текстам из подкорпуса со снятой омонимией НКРЯ (в соответствии с частеречной разметкой НКРЯ, см. о ней выше).

Таблица 5.2. Распределение частей речи по художественным и нехудожественным текстам (подкорпус со снятой омонимией НКРЯ)

всего

художественные тексты

нехудожественные тексты

существительные

28,62%

25,47%

33,27%

прилагательные

8,53%

7,32%

10,33%

числительные

1,72%

0,87%

2,97%

числительные-прилагательные

0,41%

0,36%

0,50%

глаголы

16,96%

19,18%

13,66%

наречия

4,14%

4,56%

3,53%

предикативы

0,71%

0,77%

0,63%

местоимения-существительные

7,87%

9,63%

5,26%

местоимения-прилагательные

4,67%

4,56%

4,84%

местоименные наречия

2,18%

2,58%

1,59%

местоимения-предикативы

0,01%

0,02%

0,01%

предлоги

10,47%

10,05%

11,09%

союзы

7,93%

8,38%

7,27%

частицы

4,51%

5,37%

3,24%

вводные слова

0,44%

0,46%

0,40%

междометия

0,14%

0,21%

0,04%

инициалы

0,17%

0,03%

0,37%

неслова

0,52%

0,18%

1,02%

Из этого распределения видно, что общий порядок частотности внутри полнозначных частей речи (существительное — глагол — прилагательное — наречие), служебных частей речи (предлог — союз — частица) и внутри местоимений различных типов (местоимения-существительные — местоимения-прилагательные — местоименные наречия) не зависит от жанра. Однако художественные и нехудожественные тексты имеют ряд принципиальных отличий по частотности отдельных частей речи. Так, для нехудожественных текстов заметно более характерны существительные и прилагательные и значительно менее — наречия и глаголы. Втрое чаще на единицу текста встречаются в нехудожественных текстах числительные, причём собственно числительные (в основном количественные) сильно опережают в них числительные-прилагательные, в то время как в художественном тексте их частотности вполне сопоставимы. Это связано как с содержательными (описание событий vs. описание точно поименованных и исчисленных фактов), так и с синтаксическими (более разговорный синтаксис, с обозначением ситуаций почти только глаголами vs. с более высоким процентом номинализаций) различиями художественного и нехудожественного текста. Значительно чаще употребляются в художественном тексте местоимения-существительные (среди них преобладают личные), что связано с большей дейктической ориентацией и референциальной связностью художественного повествования. Частотности предлогов и союзов устойчивы и носят общеязыковой характер. Статистическими «сигналами» художественного текста являются частицы и междометия (характерные для устной речи), нехудожественного текста — неохарактеризованные по частеречной принадлежности иностранные слова, условные символы, инициалы (конвенции письменной речи).

Таблица 5.3. Диахроническое распределение частей речи (по классам, размеченным в НКРЯ)

XVIII–XIX вв.

1900–1970-е годы

После 1980

существительные

23,75%

25,70%

25,61%

прилагательные

6,70%

7,18%

7,80%

числительные

0,71%

0,86%

0,95%

числительные-прилагательные

0,35%

0,37%

0,34%

глаголы

18,98%

19,18%

19,25%

наречия

4,28%

4,52%

4,73%

предикативы

0,74%

0,76%

0,80%

местоимения-существительные

11,14%

9,72%

8,95%

местоимения-прилагательные

5,83%

4,42%

4,41%

местоименные наречия

2,51%

2,62%

2,52%

местоимения-предикативы

0,02%

0,01%

0,01%

предлоги

9,67%

9,96%

10,34%

союзы

8,69%

8,40%

8,23%

частицы

5,51%

5,41%

5,25%

вводные слова

0,45%

0,45%

0,50%

междометия

0,27%

0,23%

0,16%

инициалы

0,05%

0,02%

0,05%

неслова

0,34%

0,19%

0,11%

Диахронический анализ распределения частей речи (только по художественной литературе) показывает, что для большинства из них статистические показатели на протяжении XVIII – начала XXI веков достаточно устойчивы. Значимым феноменом является снижение процента местоимений и компенсирующий его рост доли средств прямой номинации (существительных и прилагательных). Большую стабильность диахронически, как и синхронно, демонстрируют служебные части речи.

5.11Библиография

  • Аванесов Р. И., Сидоров В. Н. Очерк грамматики русского литературного языка. М. 1945.
  • Грамматика 1980 — Шведова Н. Ю. (ред.) Русская грамматика. М.: Наука. 1980.
  • Алпатов В. М. Теория и типология частей речи // Части речи: Теория и типология. М. 1990.
  • Бабайцева В. В., Чеснокова Л. Д. Русский язык. Теория. Учебник для 5–9 классов. М. 1994
  • Буланин Л. Л. Трудные вопросы морфологии. М. 1976.
  • Виноградов В. В. Русский язык. Грамматическое учение о слове. М.–Л. 1947.
  • Гард П. Структура русского местоимения // Новое в зарубежной лингвистике, 15. М. 1985.
  • Дурново Н. Н. [Н. Д.] Части речи // Литературная энциклопедия. Словарь литературных терминов в двух томах. Т. 2. М.–Л. 1925.
  • Евтюхин В. Б. Введение в морфологию // Морфология современного русского языка. СПб. 2008. С. 4–84.
  • Живов В. М., Плотникова В. А., Серебренников Б.  А. Местоимение // Лингвистический энциклопедический словарь. М. 1990.
  • Зализняк А. А. Русское именное словоизменение. М. 1967.
  • Зализняк А. А. Грамматический словарь русского языка. М. 1977.
  • Князев Ю. П. О статье Л. В. Щербы «О частях речи в русском языке». 2001. http://www.ruthenia.ru/apr/textes/sherba/comm1.htm
  • Князев Ю. П. Глагол // Морфология современного русского языка. СПб. 2008. С. 355–542.
  • Кузнецов П. С. О принципах изучения грамматики. М. 1961.
  • Маслов Ю. С. Введение в языкознание. М.1975.
  • Пазельская А. Г. Аспектуальность и русские предикатные имена. Вопросы языкознания, 4. 2003.
  • Пекелис О. Е. Показатель то как средство акцентуации импликативного отношения (на примере союза если…то) // Вопросы языкознания, 2. 2015. С. 55–96.
  • Петерсон М. Н. Система русского правописания. М. 1955.
  • Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. М. 1927.
  • Плунгян В. А. Введение в грамматическую семантику. М. 2011.
  • Поливанова А. К. Опыт построения грамматической классификации русских лексем // Язык логики и логика языка. М. 1990.
  • Поливанова А. К. Формальная парадигматика и классы слов в русском языке (2001) // Общее и русское языкознание: Избранные работы. М.: РГГУ. 2008. С.  154–175.
  • Потебня А. А. Из записок по русской грамматике, Том 4: Глагол. Местоимение. Числительное. Предлог. М. 1941.
  • Пчелинцева Е. Э. От глагола к имени: аспектуальность в русских, украинских и польских именах действия. СПб. 2016.
  • Реформатский А. А. Глагольные формы типа хлоп. Известия АН СССР. Отделение литературы и языка, 22(2). 1963. С. 127–129.
  • Федюнева Г. В. О статусе местоглаголия в языке. // Вопросы языкознания, 2. 2011. С. 89–96.
  • Филипенко М. В. Семантика наречий и адвербиальных выражений. М. 2003.
  • Шанский Н. М., Тихонов А. Н. Русский язык: учебник для студентов пединститутов. Ч. 2. М. 1987.
  • Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. Л. 1941.
  • Шведова Н. Ю. Местоимения и смысл. М. 1998.
  • Щерба Л. В. О частях речи в русском языке // Русская речь. Новая серия. Вып. 2. Л. 1928.
  • Garde P. Les parties du discours, notamment en russe // BSLP, 1. 1981. С.  155–189.
  • Inkova O. La corrélation en russe — Structures et interprétations. Berne: Peter Lang. 2014.
  • Isačenko A. V. Die russische Sprache der Gegenwart. Munich. 1975.
  • Karcevski S. Système du verbe russe: Essai de linguistique synchronique. Prague. 1927.
  • Karcevski S. Introduction à l’étude de l’interjection // Cahiers Ferdinand de Saussure, 1. 1941 P. 57–75.
  • Mitrenina O. Correlatives: Evidence from Russian // Formal Studies in Slavic Linguistics. Proceedings of Formal Description of Slavic Languages, 7.5. Frankfurt am Main. 2010.
  • Nikitina T. Russian verboids: A case study in expressive vocabulary // Linguistics, 50(2). 2012. P. 165–189.
  • Pekelis O. Correlative markers, contrastiveness and grammaticalization: A comparative study of conditional correlatives in Russian and Italian // Italian Journal of Linguistics, 28(2). 2016. P. 143–180.
  • Vogel P., Comrie B. Approaches to the typology of word classes. Berlin: de Gruyter. 2000.

5.12Основная литература по теме

  • Алпатов В. М. Теория и типология частей речи // Части речи: Теория и типология. М. 1990.
  • Гард П. Структура русского местоимения // Новое в зарубежной лингвистике, 15. М. 1985.
  • Дурново Н. Н. О склонении в современном великорусском литературном языке (1922) // ВЯ, 4. 1971. С. 90–103.
  • Дурново Н. Н. [Н. Д.] Части речи // Литературная энциклопедия. Словарь литературных терминов в двух томах. Т. 2. М.–Л. 1925.
  • Грамматика русского языка. Т. 1: Фонетика и морфология. М. 1953.
  • Живов В. М., Плотникова В. А., Серебренников Б. А. Местоимение // Лингвистический энциклопедический словарь. М. 1990.
  • Зализняк А. А. Грамматический словарь русского языка. М. 1977.
  • Князев Ю. П. 2001. О статье Л. В. Щербы «О частях речи в русском языке» http://www.ruthenia.ru/apr/textes/sherba/comm1.htm
  • Кубрякова Е. С. Части речи в ономасиологическом освещении. М. 1978.
  • Милославский И. Г. Морфологические категории современного русского языка. М. 1981.
  • Панов М. В. О частях речи в русском языке (1960) // Труды по общему языкознанию и русскому языку. Т. 2. М. 2004. С. 151–164.
  • Плотникова (Робинсон) В. А. Части речи // Русский язык. Энциклопедия. М. 1979.
  • Плотникова В. А. Части речи // Русский язык. Энциклопедия. М. 1998.
  • Смирницкий А. И. Морфология английского языка. М. 1959.
  • Стеблин-Каменский М. И. К вопросу о частях речи // М. И. Стеблин-Каменский. Спорное в языкознании. Л. 1974.
  • Суник О. П. Общая теория частей речи. М.–Л. 1966.
  • Яхонтов С. Е. Понятие частей речи в общем и китайском языкознании // Вопросы частей речи: На материале языков различных типов. Л. 1968.
  • Щерба Л. В. О частях речи в русском языке // Русская речь. Новая серия. Вып.2. Л. 1928.
  • Garde P. Les parties du discours, notamment en russe // BSLP, 1. 1981. P. 155–189.
  • Givón T. Syntax: a functional-typological introduction. Vol. I. Amsterdam. 1984.
  • Vogel P., Comrie B. Approaches to the typology of word classes. Berlin: de Gruyter. 2000.